ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Еще о том же

 О. Василий  воспринимал свое духовничество как долг, как служение, возложенное на него Богом. Т.е. предельно серьезно. Он не был особенно широко известен, но в Москве его знали многие верующие.  Он стремился направить человека по пути,  назначенному ему Богом - никакого своеволия, своих идей. Он рекомендовал приходить на исповедь регулярно, начинал молиться и смотрел, куда склоняется промысл Божий. Момент молитвы о человеке важен - очевидно, без нее он обречен блужать. Молитва духовника нужна для того, чтобы человек, имиже Бог весть путями, обрел Христа, чем оправдывается все - все неудачи, все лишения, все ошибки, все обиды.
Так же серьезно относились к своему спасению и дух.чада о.Василия. Меня поразило, что в них есть какой-то внутренний стержень, который позволяет им устоять во всех треволнениях жизни, а о.Василий был вообще, казалось, непоколебим.

О том же - последняя часть автобиографических записок В.С. Заломовой.  А также - о поездке в Глинскую пустынь и ее иноках.


О своей жизни

Окончание
 

Кончилась война, я перешла на другую работу в Москве. Наверное, надоела я Господу своей неотступной молитвой дать мне духовника...

Как-то по пути на работу зашла в храм отслужить молебен: дачу, построенную из сухостойного материала стал точить червь. Решила помолиться Господу, попросить Его помощи в этом. Батюшка отслужил водоосвятный молебен по этому поводу. В следующий раз захожу в церковь — опять тот же священник служит; спрашивает: “Как у вас с домом?” — и дал практический совет. В этих словах я внутренне почувствовала указание: вот тебе духовник. Испугалась и начала мысленно отказываться: не хочу такого; во-первых, молодой, красивый, затем, разговаривает в храме, что мне не понравилось. Решила отказаться: не хочу, и все; мне надо старенького, которому все можно рассказать, поплакать, а этот молодой, светский священник, такой мне не нужен.

Пришла в храм на исповедь — опять тот же священник, другого нет. Пошла к нему на исповедь. Оказалось, он знает обо мне так много, что стало страшно — откуда? Другой раз я уже сознательно пошла на исповедь к нему, было интересно: такой батюшка необычный, все мне обо мне открыл.

Возвращаясь поздно домой с работы, я обычно покупала булочку и плавленный сырок, и в поезде сидела и кушала; потом стала смущаться: зачем сырок, это роскошь, можно и хлеб один. На исповеди батюшка и говорит мне (а я ему ничего об этом не рассказывала): “Не смущайтесь, покупайте сырок и кушайте во славу Божию”.

Один особый случай окончательно положил признать этого батюшку богодарованным духовником. Младший брат был взят на фронт, оставив свою молодую любимую жену с ребенком. Во время войны она вышла замуж за генерала. Брату на фронт кто-то сообщил об измене его жены, он решил не возвращаться домой, умереть на войне, шел в самые опасные точки, в траншеи к немцам, сам бросался в огонь. Но Господь сохранил его. Кончилась война, брат вернулся раненым; приехал не в свою семью, хотя генерал уже бросил его жену, а ко мне в Москву, на дачу, где жил три года. Затем старший брат предложил ему жениться на молодой барышне, дочке своего товарища. Он согласился. В день их гражданской регистрации я пригласила домой священника, отслужить молебен, но невеста ушла, и увела с собой брата. Мне было тяжело; на вопрос, почему они ушли, когда пришел священник, невеста ответила, что это не нужно. После женитьбы я попросила брата, чтобы он снял себе квартиру, а от меня уехал.

Пожили они с год, первая жена узнала, что он женат, стала ездить к нему на работу, а потом, в отсутствие молодой жены, приехала к нему домой. Он решается оставить молодую и сойтись с первой, от которой имеет ребенка. Рассказывает об этом мне. Я, грешница, была сторонницей второго брака, так как молоденькая жена его очень любила, а прежняя усматривала свои выгоды. Совершилось ужасное. Так как брат жил у меня, и я была для него авторитетом, то молодая жена заподозрила, что это я все устроила, возненавидела меня и вместе со своей матерью решили меня убить. И вот я сидела несколько дней дома взаперти, потом удалось убежать и уехать в Москву. Еду в метро. Вдруг подходит ко мне тот самый священник, у которого я исповедовалась несколько раз, и спрашивает, отчего у меня такой вид. Рассказала ему все. Он говорит: “Возвращайтесь сейчас домой и завтра приведите мне свою молодую невестку в церковь причаститься”. Без всякой мысли вернулась домой. Мать невестки уехала, она сидела одна. Я подошла к ней, ласково поговорила и предложила поехать в храм причаститься, как сказал мне батюшка. Она согласилась. Исповедовалась у батюшки, рыдая на весь храм, причастилась Св. Христовых Таин и спокойно оставила своего любимого мужа — а хотела было повеситься в лесу, так сильно переживала.

Все это совершенно меня поразило: неверующий человек сделался верующим; как я не боялась, но послушавшись батюшку, вернулась к людям, которые стерегли меня с плохим намерением. Вся эта история окончательно утвердила меня в убеждении, что это Богом данный мне духовник.

Но с самого начала встретились трудности. Батюшка оказался очень строгим. Потребовалась исповедь всей прожитой жизни; я же, конечно, многое забыла, и в течение очень долгого времени исповедовала пришедшие на память грехи. Батюшка все время был мною недоволен и, наконец, когда исчерпалась исповедь всей пройденной жизни, я почувствовала, что дух мой связан по воле Божией и стала пользоваться его руководством, которое было для меня очень трудным. Я плохо понимала, чего хотел от меня батюшка, он часто ругал меня и часто я не знала за что. Но я боялась быть недовольной, и боялась как-нибудь мысленно осудить своего духовника — для меня это было все равно, что восстать против Бога, — плакала, молилась. Потом батюшка послал меня в Глинскую пустынь к старцам. Я исповедала им свои трудности, и они письменно дали мне совет:

1. Никогда не оставлять своего духовника;

2. Не кушать досыта, не пить молока и многое другое.

Все эти советы я стала исполнять, но духовнику своему об этом не сказала. Думаю, все потому, что привыкла жить и действовать самостоятельно, а что плохо — исповедовать. Не понимала, что все надо открывать своему духовному руководителю, даже помыслы. Первый мой духовник этого не требовал, была совсем другая постановка; он считал, что я идеальный человек; все называли меня Верочка, солнышко; всегда радостная, веселая, ласковая, трудолюбивая, самоотверженная.

*

О любви Божией знаем не только из Слова Божия; повседневная жизнь дает познавать ее чрез любовь пастырскую, возводящую на гору блаженства и окрыляющая на всяком месте жизни нашей...

Святое путешествие — иначе не могу назвать, — так как в продолжении его Господь даровал мне встречи с особыми лицами, оставивших глубокий отпечаток в душе.

Провожал меня мальчик, которого давно хотела видеть, слыша рассказы о нем. Господь привел. Милое, одухотворенное лицо, смиренный поклон, во всем облике светится христианская любовь. Ехали втроем. В вагоне оказалось тесно, душно, в купе неприветливо, потянуло в соседнее купе, где и расположилась. Увлеченные разговором получили замечание, что стеснили сидящего в углу смиренного пассажира. Обратили внимание, кто же там: то ли мальчик, то ли девочка; лицо необычное, длинные волосы под круглый гребешочек — а костюм мальчишеский. Внешняя особенность его была выражением внутренней мудрости — не мира сего, но мудрости духа. Этот шестнадцатилетний юноша преподал нам урок жизни. Он был живым исповедником славы Божией. Юноша этот сказал, отвечая на заданный вопрос, что познал Бога в десятилетнем возрасте в тишине под сводами храма Божьего, забираясь туда с вечера к утренней службе. В пении церковном восходил на высоту блаженства и ликования души. Внутреннее мое состояние заметил священник, устроил в Москву на подготовительные курсы Духовной семинарии... На полпути этого пассажира сменил другой, молодой человек лет двадцати пяти; одной кисти руки совсем нет, а на другой только два пальца — инвалид Великой Отечественной войны. Кроме того, у него перебиты ноги, разбит череп и в легких сидит осколок. Я смотрела на него с величайшей скорбью, видя перед собой несчастного калеку, но Господь открыл в нем свет и красоту облагодатствованной Богом души. Смотрела на его милое, радостное лицо, и было стыдно за свое невежество и неблагодарность Богу. Внутренно слышала слова: “Где ты, Адаме?” Этот молодой человек помог нам снять груз, несмотря на свою инвалидность, ловко перенес наши тяжелые вещи, всех обнял, расцеловал с любовью искренней, христианской. Я почувствовала великую радость и любовь Божию, почивающую на христианах, радость пасхальную. Вспомнились слова: Вселюся в них и похожду[1].

Третья смена спутников: группа женщин с простыми, беззаботными, веселыми нравами — ничего не смогла почерпнуть для себя полезного от общения с ними; их [душевное] состояние для меня осталось тайной.

Конечная станция оставила мрачное впечатление: мрак, дым, копоть, страшная теснота и брань на устах. Переночевали в одной благочестивой семье; наутро вдвоем с подругой отправились в пустынь попросить лошадку для груза и для нашей старой спутницы. Шли пешком, немного подвезла нас машина; холод, ветер пронизывающий...

Радушный прием настоятеля; направил в гостиницу. Милая хозяйка гостиницы Ульяша приветливо встретила, накормила обедом, согрела на печке и отправила в храм. В гостинице встретила женщину, которая на всем продолжении пути следовала за нами и, казалось, наблюдала. В дороге видеть и чувствовать ее присутствие было тяжело — точно приставленник какой. Оказалось, милейший человек Н.Н., врач-хирург. Вера и благочестие, и ревность о добре у нее были особенные, редкие, но искаженные. Можно сравнить ее с ревнителем закона, апостолом Павлом до своего обращения.

Первое впечатление от монастырского храма — убогость по сравнению с московскими церквами, блестящими своей внешней красотой. Вечерняя служба после дороги оказалась непосильным подвигом, все соизмеряла с ней свое молитвенное настроение и все понуждала себя: молись, молись, голубушка, насыщайся. Немощь одолела, не достояла до конца, убежала, чего никогда прежде не бывало со мной, — все это уроки вразумляющие. Последующие службы не были такими утомительными, несмотря на их продолжительность; получала сладость особенную, соединяясь духом с великими подвижниками молитвы и веры. Внешняя бедность храма покрывается особенным непередаваемым величием. Несколько теплящихся лампад создают полумрак, монашествующие в своем полном одеянии спокойно, медленно входят и становятся каждый на своем месте с наклоненными головами. Так стоят на молитве по нескольку часов, неподвижно, что служило примером, как надо стоять на молитве. Бедность и убожество явились красней царской палаты.

(Отдельные типы — В.С.) Некоторых насельников этого рассадника благочестия считаю долгом описать.

Игумен[2] — внешне красивая личность, ангелоподобной тишины и покоя. Несмотря на колоссальные обязанности, лежащие на нем, — ни капли возмущения, ни раздражения; все в Боге и Бог во всем. Не имеет даже отдельной келии, помещается в проходной, и двери к нему всем открыты — от врача до бедного крестьянина-богомольца в лаптях, пришедшего на праздник; со всеми разговаривает и всем отдает долг любви и внимания. Как заботливый отец, интересуется, сыты ли, не нужно ли денег на дорогу, всем сам служит.

На этом камне веры и духа стоит обитель. Говорит смиренно, отвечая на мой вопрос: “Духовник решает все”. В этом не только усматриваю смирение старца, но и понимаю значение духовника в жизни человека.

Духовник, схиархимандрит Серафим[3], — среднего роста, с проседью, темные глаза, наполненные необыкновенным светом, подвижной. Никакой тени печали, на лице одна радость — а ведь на нем устроение всей внутренней жизни монастыря, к нему обращаются все богомольцы, и, кроме того, каждодневно он отвечает собственноручно на письма лиц, живущих в разных уголках земли русской, пользующихся его советом и руководством. Пред величием Духа Божия, почивающего на нем и силой любви невольно открывается душа; в нем прежде всего видишь пастыря, способного на своих плечах понести немощи наши. Старец склоняется перед исповедующимися в положение поясного поклона, и остается в таком положении по нескольку часов.

Не могу не вспомнить иеросхимонаха Гавриила[4]. Это невозмутимый молчальник. Господь удостоил быть свидетельницей его нечеловеческого смирения и любви. Была с ним вместе в полуподвальной келии больного парализованного о. Нектария, безмолвного страдальца, переходящего, несомненно, в обители Отца Небесного. Невольно задумываешься о себе... О. Гавриил — неутомимый труженик, пример любви, смирения и милосердия — не только пред тяжело больным, за которым он ухаживал; в келию больного вошел величественного роста иеромонах, обитатель соседней келии. Мы, видимо, мешали ему пройти в келию, и он стал кричать с гневом и раздражением: “Не мешайте, всех сейчас потопчу”. У меня сердце загорелось негодованием против вошедшего, даже гневом, а о. Гавриил стал утешать его с необыкновенной любовью и лаской, считая себя виноватым. Подумала, как я далека от любви Божией, как могу вместить Христа, когда сердце наполнено пороками и страстями. Но ведь я тоже хочу к Богу... На другой день увидела идущего иеросхимонаха Гавриила и бегом побежала к нему, чтобы исповедать свою вчерашнюю немощь, попросить помолиться и похвалить его поступок. Он улыбнулся и сказал: “Как весело на душе, когда хвалят, хотя бы так же веселиться, когда ругают”. Таково его смирение, ведь я сама была свидетельницей его оскорбления в келии больного.

Каким словом отражу образ о. Андроника[5]. Неутомимый труженик и терпеливец, несмотря на свои физические болезни — быстрый, веселый, великий молитвенник и постник; внешнее смирение явно показывает внутреннее богатство его. Один только раз имела я счастье видеть старца. Он пригласил нас в келию; необыкновенный свет радости повеял на мою душу, объятую любовью старца; долго молился Царице Небесной, вручая нас Ее всесильному покрову; благословил на предстоящий путь назад, в Москву; записал имена себе в синодик; провожал нас низкими поклонами.

Слепой иеросхимонах Никодим, с необыкновенной любовью воздающий благодарность Богу за свою слепоту: Господь закрыл очи внешние, открыл внутренний свет богопознания, великой милости и любви Бога к грешному человеку.

*

Как можно описать солнце, лучи которого проникают всюду; видишь свет, чувствуешь тепло, но есть еще тончайшее разложение лучей, понятное тем, кто стремится изучить их. [Так и лучи духовного солнца.] Мы можем воспринять их с молитвой по мере данных нам сил и разумения [духовного]... Нужно быть делателем, вооружиться Крестом Господним и тихонько направлять свой путь к отечеству своему, к Богу. О, глубина Божией премудрости, о, Источник всякой благостыни... Да молчит всякая плоть... Един Бог всяческая во всех.

*

Я занималась Иисусовой молитвой, нею побеждая нападение помыслов, боялась минутку остаться без нее, так как сразу врывались помыслы; такое машинальное повторение молитвы требовало сильного напряжения ума, отчего у меня начались сильные головные боли. В одной из бесед с батюшкой я сказала ему об этом своем тайном делании, и точно пелена какая спала с глаз. “Как же вы не сказали мне, что творите молитву Иисусову, — сказал мне д.о. — С этого момента оставьте ее”. На меня напал ужас: помыслы меня окончательно задавят, я погибну. Передо мной как бы открылась пропасть. Но затем пришла внутренняя решимость сотворить послушание батюшке, хотя бы я и погибла; во мне произошел решительный внутренний поворот к искреннему послушанию. Батюшка дал новое правило: триста молитв “Боже, милостив буди мне, грешной”. И когда я принялась за исполнение его, то ощутила необычное действие: без малейшего моего напряжения ум освободился от напряжения помыслов, и в сердце тихонько пошла молитва: “Боже, милостив буди мне грешной”. Через некоторое время батюшка благословил читать пятисотницу, и мне стали открываться живущие во мне страсти; стала каяться, исповедовать их; молитва постепенно стала действовать сама, даже во сне.

Со временем руководство батюшки стало легко и понятно; послушание стало для меня основным деланием, в чем бы оно ни выражалось...

Исполнение пятисотницы производило на меня видимое действие; вся пройденная жизнь предстала предо мною, и я явилась преступницей, всю жизнь боровшейся против воли Божией; все страдания и переживания были посланы мне Богом, а я отказывалась от них и боролась против них. Не узнавала Господа и Владыку своего, непрерывно посещавшего меня, грешную, всегда охранявшего меня. По своей горячей природе я в любой момент могла пасть... Господь дал познать некоторое покаяние, слезами омывалась не только душа, но и лицо мое... А сколько было явных милостей Божиих!

Однажды я ухаживала за больным раком архимандритом, готовила ему питание и лекарства из трав. Как-то случилась необходимость обслужить его клизмой. Я упрашивала Господа освободить меня от этого, готова была голову дать на отсечение — не могла заняться этим. Молитвенный вопль к Царице Небесной в минуту все изменил; я занялась этим делом совершенно спокойно, как обычным для себя занятием. С тех пор не стала различать, мужчина ли, женщина ли — лишь человек и душа.

(В первое время моего знакомства с д.о., я боролась с собой, боясь красоты его лица; но милостию Божией, кроме первой встречи, я никогда не видела его лица.) ?

И сколько было таких явных чудес!

Оглядываясь на пройденную жизнь, вижу, что возрастила в себе страсти, пороки, совершила безчисленные ошибки, падения. Внешне это было прикрыто благочестивой деятельностью, и люди, которые видели лишь внешнее, хвалили меня. Только мой д.о. нашел ключ к сокровенному сердца, и явна стала бедственность устроения души моей...

В настоящее время ко мне постоянно возвращаются мысли молитвами отца моего духовного облечься в одежду покаяния, т.е. монашество.

[1] 2 Кор. 6, 16.
[2] Настоятель Глинской пустыни схиархимандрит Серафим (Амелин).
[3] Схиархимандрит Серафим (Романцов).
[4] Иеросхимонах Гавриил (Тюшин), эконом обители.
[5] Схиархимандрит Андроник (Лукаш).




 

Subscribe

  • Всем простить и желать добра

    Чтобы закончить сюжет, скажу еще несколько добрых слов о м.Екатерине. С ней связан мой первый и неудачный опыт публичного писательства. По ее просьбе…

  • Помнить только хорошее

    Упомянутое " впечатление света" - это не преувеличение, не плод болезненной экзальтированности, просто впечатление, м.б. весьма…

  • Из воспоминаний Е.В.Чичериной. Окончание

    Между тем нам с Женичкой надо было устраиваться на работу. Да не тут-то было. Паспорта нам выдали временные, с какой-то отметкой — посмотрят…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments