ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Бессильно зло, мы вечны, с нами Бог

Жизнь и подвиг православных христиан. Россия. XX век.
Предисловие к книге (автор М.Дегтярева. М.: Изд.МП, 2015)

«Святая святым!» ‒ произносит священник в конце Божественной Литургии, перед самым Причастием. Что означают эти слова?Какие святые имеются в виду ‒ ведь причащаться собираемся все мы, не святые, а грешные? «Вот Хлеб жизни, Который вы видите, ‒ поясняет Николай Кавасила. ‒ Идите, стало быть, причащайтесь, но не все, а тот, кто свят. К святыне допускаются только одни святые». Значит, все-таки святые, здесь нет никакой метафоры…
Эти слова, вызывающие недоумение у многих православных прихожан XX века, были естественны для христиан первых веков. Они и назывались между собой «святыми», так их именуют и Деяния, и Послания апостольские. Последователь Христа не мог не быть святым, по примеру призвавшего его Святого (1 Пет. 1, 15), ‒ но что здесь понимается под святостью? Конечно, и удаление от греха, и совершенство в добродетели, поскольку первые христиане ревностно хранили чистоту заповедей евангельских; согрешивший почитался отпадшим (до покаяния). Но, прежде всего, ‒ причастность благодати и истине, происшедшим чрез Иисуса Христа (ср.: Ин. 1, 17).
«Един Свят, Един Господь, Иисус Христос...» ‒ отвечает хор на возлас священника. «Никто не получает освящения сам от себя, ‒ объясняет эти слова Николай Кавасила, ‒ ибо это не есть дело человеческой добродетели, но от Него (Христа) и через Него. И как, если ты поставишь много зеркал под солнцем, то все они сияют и посылают лучи, и тебе будет казаться, что ты видишь много солнц, но на самом деле одно солнце сияет во всех зеркалах. Точно так же Един, будучи Святым, изливаясь в верных, является во многих душах, и этим Он многих представляет святыми, но на самом деле Он Один единственно Свят» .
В этих словах ясно обозначена природа христианской святости ‒ все святые святы святостью Христа. Потому и обыкновенные грешники, приступающие к Святым Христовым Тайнам, очистившиеся в Таинстве покаяния и готовящиеся принять Святыню, могут именоваться святыми, и это не будет метафорой. Они освящаются благодатью Святых Таинств.
Тема святости является одним из главных мотивов, проходящих через книгу, которую Вы держите в руках. Она ‒ о судьбах христиан разных чинов и званий, в лихолетье совершивших свое течение в добром подвиге, не сообразуясь веку сему, но освящаясь благодатию Христа . Среди них есть те, чья святость засвидетельствована Церковью; мера праведности других остается сокровенной у Единого Сердцеведца. Все они объединены причастием общей скорби , постигшей Русскую Церковь в XX веке.
Эта книга ‒ опыт восприятия и осмысления их жизненного пути, их свидетельства. Это не жития, а лишь зарисовки, очерки, обрисовывающие тот или иной аспект жизни человека, или в целом его жизненный подвиг, или его образ праведности. Хронологически она охватывает весь XX век и разделена на пять частей – не только по временным периодам, но и по общности подвига ‒ вплоть до нашего времени, которое приняло эстафету их святости.
В наибольшей мере здесь представлен подвиг мученичества. Это и естественно ‒ ведь прошедший век явился в истории Русской Православной Церкви веком исповедников и мучеников. Предваряя основное содержание книги, нам хотелось бы по возможности осмыслить подвиг мученичества и выявить некоторые его черты в период недавних гонений. Особо хотелось бы показать, в том числе на примерах, почерпнутых из книги, что мученичество, как и всякий христианский подвиг, проникнуто не только терпением и скорбью, но и благодатью и радостью о Христе, и соотнести эту непреложную христианскую истину с весьма неочевидной в этом плане историей гонений XX века. Приступая к изданию этой книги, мы очень желали бы, чтобы через непроглядный мрак запредельного, иррационального зла и сверхчеловеческих страданий читатель смог разглядеть струящийся тихий свет вечности и с достоверностью убедиться в том, что «бессильно зло, мы вечны, с нами Бог», что «миром правит Бог, только Бог и никто другой» (о. Иоанн Крестьянкин).

Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни, – говорит Господь (Откр. 2, 10). Свидетельство святых – не о крепости естества человеческого, а о силе Божией, изобильно изливаемой Господом на любящих Его.
Исторически именно мученики стали первым ликом святых в Церкви и, согласно Откровению, светом мученичества будет озарен и самый конец истории Церкви и мира. Мученичество ‒ это апогей христианской святости. Оно являет собой христианский подвиг в его наивысшем выражении и предельной концентрации.
Прославлением мучеников наполнено православное богослужение; собственно, именно с почитания мучеников началось литургическое прославление святых. Святым мученикам (в богослужении они именуются также страстотерпцами) посвящены особые песнопения ‒ мученичны, которые поются во все дни седмицы, кроме воскресенья, на вечерне, и на утрене, и на литургии.
Мученики ‒ по-гречески «свидетели», то есть христиане, засвидетельствовавшие свою веру во Христа. Свидетельством о Христе является всякий христианский подвиг, всякая праведная христианская жизнь, совершаемая в послушании евангельским заповедям. Но мученичество ‒ это свидетельство не только жизнью, но и самой смертью, прямое исполнение слов Спасителя: Кто Мне служит, Мне да последует, и где Я, там и слуга Мой будет (Ин. 12, 26).
В годы гонений вопрос о вере встает с особой неотвратимостью: каждый христианин если не становится мучеником, то обязан стать исповедником своей веры во Христа перед лицом неверия и богоборчества. Иначе он по непреложному духовному закону, постепенно или в решающий момент испытания, отпадает от веры и благодати, становится предателем Христа: Кто не со Мною, тот против Меня (Мф. 12, 30). Так было в древности и в последующие века, так произошло и в XX веке. Христиане по сути сдавали экзамен на христианство: какова их вера, их любовь ко Христу, как они в течение своей жизни хранили чистоту Его учения, как исполняли заповеданное Им, как усовершенствовались в добродетелях. Ибо в момент испытания ничто не бывает неважным – только тот, кто хранит верность заповедям Господним, оказывается победителем.
Рассматривая подвиг мученичества, как он явлен в истории Церкви, отметим, прежде всего, что основой его в христианине является пламенная любовь и всецелая преданность Христу ‒ отклик человека на призывающую благодать Творца. «Я пшеница Божия, восклицал св. Игнатий Богоносец († 107), ‒ пусть измолют меня зубы зверей, чтобы я сделался чистым хлебом Христовым... Ни видимое, ни невидимое – ничто не удержит меня прийти ко Христу… Его ищу, за нас умершего, Его желаю, за нас воскресшего... Хочу быть Божиим: не отдавайте меня миру... Дайте мне быть подражателем страданий Бога моего» .
На деятельную жертвенную любовь Господь отвечает милостью, Сам приходит на помощь подвижнику и дарует Свою благодать, без которой не совершается никакой христианский подвиг, тем более мученичество. Без помощи Божией немощное человеческой существо не может понести мучений. «Бог ‒ это начало и совершение мученичества. Если сердце исповедника не будет охвачено Божественным огнем, то по-человечески ему невозможно принести исповедание о Христе и мужественно перенести мучения», ‒ говорит старец Ефрем Филофейский .
Для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение (Флп. 1, 21), ‒ мог бы повторить каждый из мучеников вместе с апостолом Павлом. В подвиге мученичества (как, впрочем, и во всяком другом) центральным является истинное евангельское настроение и расположение души, непривязанность к временному миру и яже в мире (1 Ин. 2, 15) и твердое избрание и исповедание Христа и Его вечного Царства. Как следствие этого выбора, человек может оказаться пред лицом смерти. Известно множество примеров, когда данный выбор совершался в последний момент, так что даже не было возможности принять Таинство Крещения, и тогда совершалось Крещение кровью, иногда огнем. «Это и есть Крещение, которое заменяет даже не принятую купель и возвращает утерянную», ‒ говорит об этом Крещении христианский богослов древности Тертуллиан . Так часто случалось во времена господствующего язычества или неверия, иногда под воздействием подвига святых мучеников обращалось к вере множество язычников, иногда и сами палачи и тут же принимали смерть за Христа (например, в житии св. вмч. Георгия, свв. мучениц Екатерины, Татианы, Евфимии Всехвальной, и мн. др.); в условиях же сохранения христианской традиции имеет значение предшествующая добродетельная жизнь. «Чтобы воспринять Святой Дух, Который дает силы к исповеданию Божества Христа, необходимо подвизаться в очищении души и тела и затем воспринять венец», ‒ говорит старец Ефрем .
Благодать, сопутствующая страданиям за Христа, вселяет в душу стратотерпца и ту парадоксальную для мира радость мученичества, о которой постоянно говорят богослужебные песнопения святым мученикам. Радоваться в страданиях призывали своих учеников святые апостолы: Как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете (1 Пет. 4, 13). Вот как объясняет радость мучеников старец Паисий Святогорец († 1994). «Для святого, идущего на мученичество, его любовь ко Христу превосходит боль и нейтрализует ее... Когда разгорается любовь ко Христу, мученичество становится торжеством: в этот миг огонь прохлаждает лучше, чем купание, потому что его жжение теряется в жжении Божественной любви... Человек не чувствует ни боли, ни чего-либо другого, поскольку его ум находится во Христе и его сердце переполняется радостью...» Далее старец Паисий вновь указывает на то, что мучеником может стать только христианин, усовершившийся в добродетелях, имеющий «многое смирение» и любовь ко Христу; иначе благодать оставит его .
В истории мученичества известны примеры, когда христиане, уже обреченные на смерть за свою веру, в последний момент лишались мученических венцов. Такой пример находим в житии святого мученика Никифора (III век; память 9 февраля) Его друг, пресвитер Саприкий, веден был уже на смерть за твердое исповедание своей веры. Но он удержал в душе страсть, не желая примириться с Никифором, и в последний момент Господь отнял от него Свою благодать. Саприкий устрашился смерти и уклонился от подвига (принес жертву идолам). Тогда вместо него пострадал Никифор.
История гонений XX века, наполненная проявлениями мученической верности Христу, очевидно, знает и примеры подобных падений. Однако лукавый век оставил нам немного живых свидетельств или мученических актов, подобных древним по яркости и силе ‒ что является главной трудностью для исследователей святости XX века.
Предъявляя страдальцам за Христа обвинения в политических преступлениях, богоборцы не изобрели ничего нового. Гонения на Истину в истории Церкви очень часто прикрывались личиной политических репрессий. Древние мученики также зачастую обвинялись именно в политических преступлениях (ибо непочитание признаваемых законом богов и отказ от участия в языческих культах в Древнем Риме являлось преступлением против власти). Более того, Сам Христос, их Учитель, был судим как «политический преступник»: Делающий себя Царем, противник кесарю (Ин. 19, 12).
При том что гонения прошлого века были чрезвычайны по своей жестокости и изощренности и могли в этом плане соперничать с первыми веками христианства, страдания и смерть новомучеников совершались зачастую в сокровенности, в тайне. Не было открытого, всенародного свидетельства веры во Христа, не очевидна и сила воздействия на окружающих. Очевидцами подвига новомучеников чаще всего становились лишь их палачи, которые сами вскоре погибали в адском колесе репрессивной машины. Протоколы следственных дел 1930-х годов, хранящиеся ныне в архивах ФСБ, составленные руками гонителей, от начала до конца проникнуты ложью и несут на себе печать безумия безбожия; писались они вовсе не с целью явить миру подвиг страдальцев, даже не просто с целью объективно засвидетельствовать о таковом, но с тем, чтобы замарать чистоту их исповедания. Тем не менее, Бог, для которого нет ничего сокровенного, по Своему благому Промыслу, являет Церкви Своих святых. Мы же можем говорить лишь о том, что нам явлено, а те святые, о которых нам ничего не открыто, остаются «неявленными». Очевидно, таких большинство. Земное прославление святых имеет, прежде всего, домостроительное значение: святость есть тайна Божия, а Церкви открыты лишь те тайны Божии, которые полезны для спасения людей. И самочиние здесь менее всего уместно.
Наконец, заметим, что тема мученичества, тема свидетельства о Христе, актуальна и для нашего времени, даже особо актуальна. «Церковь наша верует и исповедует, ‒ продолжает отец Ефрем, ‒ что до самых последних времен, до самого скончания века не иссякнут святые и она будет являть людей, достойных венцов на Небесах… Святые последних времен ‒ это те, кто исповедуют и возвещают, что Христос есть истинный Бог, воплотившийся ради человека. Это исповедание и увенчает их венцом святости… Мы видим, как разворачиваются события в мире, знаем из пророческого откровения Церкви, что настают тяжкие времена, так что, возможно, мы уже находимся внутри круга, и чем дальше, тем ближе будем приближаться к его центру ‒ и тогда, главное, о чем мы должны позаботиться, это о едином на потребу. Будем приготовляться духовно, готовить душу, очищать себя от всякого греха, каяться в грехах содеянных или в тех, что, возможно, мы еще не раз совершим, дабы как можно лучше приготовиться к концу. Кто знает, может и нам предстоит пострадать» . Все это очевидно для внимательного к своему спасению христианина…

Страшный размах богобочества в XX веке, по непреложному духовному закону, обусловил подъем христианского духа, и, как следствие, появились сонмы новых мучеников российских.
Как совершается переход немощного человека в то духовное состояние, когда он становится исповедником, свидетелем Христовым? ‒ задается вопросом автор книги… В очерках правда жизни переплетается с правдой жития. Свет евангельский, отблеск благодати, озаряя их души, являлся вместе с тем маяком и для тех из их окружения, кто мог распознать этот святой свет. Многих само их существование, их живое свидетельство, укрепляло в терпении. В условиях испытаний стремительно возрастала их святость, годами набирая силу в событиях повседневных и внешне неприметных, в судьбах новомучеников увенчиваясь высшим подвигом свидетельства о Христе самой смертью…
Эти «житийные» свидетельства, представленные в книге, как бы тонут в море зла и скорбей. Чтобы лучше высветить подлинную суть пережитой трагедии, выявить в ней правду христианского свидетельства, мы выбрали лишь некоторые эпизоды (в полноте представить все здесь, конечно, невозможно), в которых приоткрываются черты святости во Христе…
Среди новомучеников российских, пострадавших в XX столетии, ярким светильником сияет имя митрополита Киевского Владимира (Богоявленского) ‒ первого архиерея, пострадавшего от рук гонителей († 25 января 1918). Его последние часы так явственно напоминают Страдания Христа. Пятница, ночь, «спящие ученики», Христово одиночество в скорби. Он шел на верную смерть кротко, безропотно, осеняя себя крестным знамением… Не случайно церковное празднование Собора новомучеников и исповедников Российских связано с памятью этого святого ‒ в ближайший воскресный день после 25 января (по старому стилю)…
В первые послереволюционные годы в адрес гонителей звучали слова обличения из уст Первосвятителя ‒ святого Патриарха Тихона († 25 марта 1925): «Реками политая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает Нас сказать вам горькое слово правды...» Несколько лет Патриаршества стали для святителя Тихона непрерывным крестным подвигом противостояния изощренным провокациям властей, пытавшимся разрушить Церковь извне и изнутри. Предельно изнуренный скорбями и борьбой, постоянно испытывая на себе давление богоборцев, святитель скончался в 1925 году, на Благовещение. Его похороны стали первым всенародным прославлением Патриарха…
В окрестности шахты, куда были сброшены святая мученица Елисавета Феодоровна со своими соузниками († 5 июля 1918), по уверению местных жителей, несколько дней раздавались в лесу звуки Херувимской песни. Херувимская – особенно торжественный момент Литургии, вынос Святых Даров… Души святых страдальцев приносились в дар Богу…
Кончину священномученика Андроника Пермского (†1918) мучители наименовали «похоронами Андроника». Выкопанная самим святителем в лесу могила оказалась коротка, пришлось подрывать в ногах... Закончив, владыка попросил разрешить ему помолиться. Палачи разрешили. Архипастырь, помолившись, благословил Пермскую землю и свою паству на все четыре стороны и произнес: «Я готов». «Победители» закопали его живым, и лишь затем «для надежности», расстрелять его, погребенного под слоем земли…
Узник Соловецкого концлагеря священномученик Иларион Верейский († 15 декабря 1929) однажды сумел добиться у начальника лагеря разрешения служить пасхальную службу. К крестному ходу, вышедшему из ветхого кладбищенского храма присоединились стоявшие вокруг на кладбище... Его соузник писатель Борис Ширяев писал об этом: «С победным, ликующим пением о попранной, побежденной смерти шли те, кому она грозила ежечасно, ежеминутно... Ликующий хор “сущих во гробех” славил и утверждал свое грядущее, неизбежное, непреодолимое силами зла Воскресение»… Владыка Иларион умер на этапе, в ленинградской тюремной больнице, заразившись в поезде сыпным тифом… Склонившийся над ним врач сказал, что кризис миновал, и он может поправиться. Владыка едва слышно ответил: «Как хорошо! Теперь мы далеки от...» – и через несколько минут скончался…
Соловки ‒ «дивный остров молитвенного созерцания, слияния духа временного, человеческого с духом вечным, Господним» (Б. Ширяев) ‒ в 1920-е годы стал одним из самых страшных лагерей смерти. Над древним Преображенским собором был водружен красный флаг, по стенам расставлены конвойные, а внутри был устроен настоящий ад. Каторжное население Соловков в первые годы их существования колебалось от 15 до 25 тысяч. За зиму тысяч семь-восемь умирало от цинги, туберкулеза и истощения… И все же дух человеческий сильнее. На волосок от смерти, люди находили в себе силы жить. И не только жить, но и хранить священную веру. Собственно и жить-то можно было в тех условиях только верой, только Христом. Еще одно замечательное свидетельство оставил Борис Ширяев. Неподалеку от Соловецкого лагеря, в лесу, он случайно обнаружил скрытую келью, где не переставая молился о томящихся в заключении и о всей страждущей России неизвестный монах – отшельник. Перед неугасимой лампадой среди старинных образов согбенный старец исполнял свое молитвенное правило, как последний «воин» некогда великого духовного братства Соловецких подвижников. Эта келья, озаренная изнутри теплым светом, навсегда осталась для писателя символом Соловков и торжества молитвы над смертью…
Несравненно дорого для нас свидетельство священноисповедника Афанасия (Сахарова) († 15 октября 1962), которому Бог судил пережить страшные довоенные и послевоенные гонения и донести до нового поколений христиан правду исповедничества и мученичества 1920-30-х годов. В службе Всем святым, в земле Российской просиявшим, составленой святителем, звучит свидетельство прославленного Церковью святого XX века о своих святых современниках, сподвижниках и сострадальцах:
«О, твердости и мужества полка мученик Христовых, от хинов лютых за Христа убиенных! Тии бо Церковь Православную украсиша и в стране своей крови своя, яко семя веры, даша, и купно со всеми святыми достойно да почтутся. О велицыи сродницы наши, именованнии и безыменнии, явленнии и неявленнии, Небеснаго Сиона достигшии и славу многу от Бога приимшии, утешение нам, в скорби сущим, испросите, веру нашу падшую возставите и люди расточенныя соберите, от нас, яко дар, песнь благодарения приемлющее»…
В первый раз Владыку арестовали в марте 1922 года, и с этого момента для него начался путь почти непрерывных лагерных мытарств, который продолжался до 1951 года. Когда формально он был отпущен на свободу, ему было уже 64 года. То, что Владыка Афанасий уцелел, было делом исключительного Промысла Божия. Несколько раз при аресте его готовили к расстрелу, подвергали многочасовым допросам, в начале Отечественной войны пешим этапом отправили в Онежские лагеря, так что к концу перехода святитель совершенно ослабел от голода и крайне тяжелых условий. В общей сложности он прошел путь невероятный, неодолимый человеческими силами. Чудо и то, что он выстоял в этих тяжких нескончаемых испытаниях. О терпении святого исповедника и его высоком духовном настрое в страданиях свидетельствует житие: «Еле живой после пыток, сдерживая стон, святитель часто говорил близким людям: “Давайте помолимся, похвалим Бога!” И пение это его оживляло. Вновь пришедших узников Владыка ободрял: “Не падай духом. Господь сподобил тебя по Своей великой милости немного за Него пострадать. Благодари Бога за это!”» Силы же и крепость черпал святитель из того же единого Источника, из которого источается и сила к христианскому перенесению страданий, и святость… Все эти годы святитель Афанасий не оставлял своего келейного молитвенного правила, строго держал посты; он всегда имел с собой антиминс, освященный в честь Всех русских святых, и, когда было возможно, служил на нем литургию. Без числа, по заповеди, ободрял, утешал, благотворил всем, с кем сводил Его Господь. Конец многотрудной жизни, исполненной злостраданий ради Бога, стал началом вечной радости – как бы в удостоверение особого попечения Бога об избранных Своих. Епископ Афанасий перешел от временной жизни в вечность, ни на минуту не теряя молитвы – нити, соединяющей с Небом и в юдоли земной помогающей найти путь из «потьмы» – к Свету, к радости. Последними его словами были: «Молитва всех вас спасет…»
Пожалуй, самым сильным символом страшных гонений XX века и одновременно – одним из самых значительных свидетельств верности Христу стало Бутово ‒ одно из мест массовых репрессий 1920–30-х годов, воплощение ужасов апокалипсиса. За год, с июля 1937 по август 1938 года, на полигоне было расстреляно 20765 человек. Из них около тысячи, по материалам следственных дел, пострадали за веру.
Как Господь был распят среди разбойников, так и здесь, безымянных могилах-рвах, бок о бок, один на другом, лежат останки святых и гонителей веры, жертв и их мучителей. Когда несколько лет назад была предпринята попытка вскрыть небольшой фрагмент расстрельного рва, на квадрате 10 метров было обнаружено около 150 останков тел. Люди лежали в пять слоев. А это значит, что убитые и раненые падали на мертвых.
На месте Бутовского полигона сейчас воздвигнут прекрасный храм в четь новомучеников и исповедников Российских. Пасхальный символ этого великого святого места: высокий легкий Памятный крест-голубец – один на всех объединенных страданиями и надеждой на Воскресение…
Посещение Бутовского полигона никого не может оставить безучастным. Автор книги вспоминает свою первую поездку в Бутово: «…Я поймала себя на мысли, что по этой земле страшно ступать. На ней буквально нет свободного места – это сплошная «братская могила»… И все же, несмотря на онемение от исключительной жестокости, масштаба и близости трагедии, которое испытываешь здесь в первый раз, понемногу приходит и другое чувство. Я никак не могла подобрать слово, понять, где и когда это уже было. И только потом вспомнила: точно то же чувство было и в Риме на Аппиевой дороге, в катакомбах первых христиан! Раки с мощами мучеников, убитых на Колизее, множество женских, детских погребений – и вдруг, в простенке в одном из гротов, на стене рисунок: тонкой, изящной линией выписаны райские праздничные павлины – символ нетления в раннем христианстве. Удивительно яркие краски – красная, бирюзовая и фиолетовая. Вечная Пасха! Да, Бутово – это наша Аппиева дорога, это наша Голгофа»…
Отец Иоанн (Крестьянкин) († 5 февраля (по н.ст.) 2006) был арестован уже тогда, когда «пик» гонений схлынул. Шел 1950 год, вокруг восстановливалась мирная жизнь, новое поколение «советских» людей шествовало по пути строительства земного «светлого» будущего. А вера Христова оставалась по-прежнему гонимой… Арест, нелепые обвинения, жестокость следователя, лжесвидетельства… Камера-одиночка в Лефортовской тюрьме, заключение в Бутырках в камере с уголовными преступниками, семь лет исправительно-трудовых лагерей. Общий барак, непосильный труд на лесоповале. Затем Гаврилова Поляна – «инвалидное лагерное подразделение» под Самарой... Молитва под самым потолком на третьем ярусе нар, тайные воскресные службы в заброшенном недостроенном бараке…
Отец Иоанн дожил до наших, самых последних времен. Наделенный многими дарами от Бога, он многим помог утвердиться в вере, согревал всех любовью, помогая «прорваться к свету через потемки времен “застоя”». Напутствием всем нам звучат его слова: «Время, в которое привел нам жить Господь, – наисмутнейшее, смущение, смятение и неразбериха колеблют непоколебимое, но это еще не конец. Впереди еще более сложные времена. Бездумно ныне жить нельзя. И не забывайте, чадца Божии: бессильно зло, мы вечны, с нами Бог… Миром правит Бог, только Бог и никто другой…»

Все далее уходит от нас XX век ‒ свидетель трагедии, разразившейся над нашей страной и всем миром, век чрезвычайных контрастов, необычайного разлива зла и жертвенности человеческого духа, зритель падения православных Империй и провозвестник грядущих апокалиптических испытаний. Век, принесший небу прекрасный сияющий множеством граней бриллиант ‒ «плод красный спасительного сеяния» Христова ‒ сонм святых, исповедавших имя Господа пред лицом гонителей и прославивших его подвигом мученичества. Это тот плод, который только и может принести время для вечности. Зло, как не сущее, возвращается в свое небытие, а святость угодников Божиих сияет новыми бесчисленными звездами в Царстве вечного Бога.
Многие христиане XX века удостоились от Бога славы исповедничества и мученичества, иные же, пройдя узкой стезей посреди безумствующего в своем безбожии мира, словами и делами, всей своей жизнью, в разнообразных обстоятельствах, куда поставлял его благой Промысл Божий, свидетельствовали о Христе. Не только их смерть, но и жизнь была исповеданием имени Христа, свидетельством о правде и милости Божией, открытой в Его святых заповедях. Они являют живой пример для современников.
Живая цепь преемственности не умерла, не прервалась ‒ да она и не может совсем прерваться и пребудет вплоть до последних дней этого мира. Потому что это преемственность Божественного Предания, дыхание Духа Божия, вечного и животворящего.
По слову древнего христианского писателя Тертуллиана, «кровь мучеников – это семя Церкви»; упавшее в землю, оно приносит плод сторицей. И церковная история XX века лишь еще раз доказывает достоверность этих слов. Сейчас уже немного осталось свидетелей жизни и страданий новомучеников ‒ их сотаинников и сподвижников, их духовных чад, которые сами, зачастую претерпев гонения, стали носителями исповеднического духа. Но еще недавно таких свидетелей было немало среди неприметных прихожан открывавшихся храмов. Их внутренняя крепость являла окружающим истину и силу их исповедания. Новое поколение, воспитанное вне церковной традиции, в условиях запретов со стороны государства, быстро «повзрослело», благодаря их присутствию, благодаря соприкосновению с их душами, подобными драгоценным бриллиантам.
Господь не замедлил показать и плоды этого живого преемства. Один из ярких примеров ‒ оптинский иеромонах о. Василий, мученически погибший на Пасху 1993 года. О. Василий (в миру Игорь Росляков) близко общался с исповедником отцом Василием Евдокимовым († 1990), архимандрит Иоанн (Крестьянкин) благословил его на монашество… О силе этого преемства ‒ строки его стихов:
…Я с теми лишь, кого безбожно гнали.
Они меня бессмертьем наставляли.
Они – отцы мои.
Я им навеки сын…
Tags: новомученики, новый патерик, свет во тьме
Subscribe

  • На вес золота

    Если депрессия есть прямое следствие хронического оскудения любви, то и лекарство от нее - любовь... Но сейчас оно на вес золота. А прибегать к…

  • Новогоднее

    Все думают, что придет время... А время только уходит... Придет время, когда времени уже не будет...

  • Имя его навеки живо и незабвенно

    2 ноября - день кончины приснопамятного митрополита Иоанна (+1995). Моя малая лепта Я немного застала Владыку в Питере. Работала в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments