ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Categories:

Горными тропами. Рассказ иеромонаха А.

Продолжение... См. начало

Амткел, монах Константин, иеромонах Николай, инок Евгений

– Батюшка, а расскажите, как Вы храм освящали на Амткеле и как на Псху побывали…
– Об Амткеле. Было это в 2000 году, в предпоследний наш приезд в Абхазию. В тот год мы ходили Крестным ходом в честь Царственных мучеников из Екатеринбурга в Кострому. Отец Е. с нами был и раба Божия Мария (сейчас она монахиня Мария). И, хотя мы не весь крестный ход шли – только до Ижевска, – но все равно очень устали, по 30-40 км в день. Ноги у меня были как деревянные. И сразу после Крестного хода мы с отцом Е. поехали в Сухум, а мать Мария вернулась на Валаам, где она несколько лет трудилась, убирала храм…
Приехали опять к матушке Ольге.К тому времени у нее появились и другие дома – как уж там появились – купили или пожертвовал кто, – не знаю. И отец Константин (монах) там часто останавливался со своим братом иеромонахом Николаем (пустынники с Амткела). Там мы с ними и познакомились – не в этот приезд, а еще раньше. Отец Константин занимался издательскими делами, и просил помочь, и я в этом тогда принимал некоторое участие… А в этот раз они пригласили меня освятить храм. Не знаю, почему сам отец Николай не стал освящать храм – он же был иеромонахом. Пригласили меня почему-то. Может быть потому, что я раньше уже освящал храм на Аигбе (горный массив к востоку от Красной Поляны, недалеко от границы России с Абхазией, с российской стороны, а также одноименное село в верховьях реки Псоу – там есть скит Валаамского монастыря и храм во имя Владимирской иконы Божией Матери) – по благословению отца Панкратия (наместника Валаамского монастыря)…
А я до этого ни разу не бывал на Амткеле (это горное озеро). Это другая пустыня. Келасури – это одно место, а Амткел – другое. Очень интересно мне было побывать там, поэтому я с большим воодушевлением пошел. И отец Е. с нами пошел. А тогда ходить в горы было опасно, встречались воины с автоматами, по ночам стреляли… Переживали мы немного.
Доехали до Азанты, стали подниматься дальше в горы. А у меня ноги после Крестного хода не идут. Стыдно – что делать? У отца Константина рюкзак – килограмм 40, да еще сверху он какой-то груз положил. А у меня рюкзак куда меньше, и плетусь еле-еле. Он видит, что я еле передвигаюсь – переложил к себе какие-то вещи из моего рюкзака, навьючил себя, как верблюд, и идет, а я с полупустым рюкзаком едва плетусь…
– Поэтому-то наверное там говорят, что отец А., мол, такой слабак, какой он пустынник?..
– Ну, правильно говорят… А я просто надорвался…
Отец Константин с братией живут тоже высоко в горах – 2000 м. У них такое правило: идут час-полтора, или два, – остановка: стали, помолились минут пять-десять – определенное правило читают: Трисвятое по Отче наш, «Верую», 50-й Псалом, потом еще несколько особых псалмов. Похоже на правило Пахомия Великого, но немного отличается. Я понял, что так они поддерживают молитву Иисусову, которую творят непрестанно в пути. Помолились, сели. Под корнем дерева у них тайник, открывают – там банка меда, орехи, сухарики…
– А как они знают, под каким деревом, все же одинаковые?
– Так для них горы – как дом родной, все тропки, все деревья они там знают.
Покушали – дальше идем. Через час-полтора опять остановка, молитвы прочитали – и опять в путь. Это очень хорошее правило. А идешь – Иисусову молитву читаешь – по-разному, временами про себя, временами вслух…
Места там не такие опасные, как на Келасури, но дорога сложная – сами мы никогда бы не нашли. К вечеру пришли на место. Смотрим: посреди пустыни такой большой храм – в честь Святой Троицы. И пришли мы как раз на Троицу. Я удивился, как они смогли на такой высоте, в горах, построить такой большой храм – настоящий храм, деревянный, и при нем кельи устроены. И просфоры они там пекли – в старой келье.
Перед службой замесили тесто, испекли просфоры. А утром освятили храм – несмотря на усталость после перехода (у братии было архиерейское благословение на освящение храма). Освятили – и сразу послужили первую Литургию.
Отцы показали нам два дупла. Одно дупло обычное – там отец Константин жил 9 лет, – а потом он построил келью, и как раз в это время пришел к нему из Почаева его брат иеромонах Николай. Отец Константин уступил ему свою келью, а сам опять в дупле стал жить. Но нас поселили не в дупле, а в келье – слава Богу!..
Поднялись выше в горы – там другое дупло. На земле лежит громадная липа, и в ней просторная келья – настолько просторная, что даже поклоны можно делать. Как они все это устроили, удивительно! В дупле тепло, маленькая печурка – и там вполне можно жить. А первое дупло поменьше, там тесновато.
А еще один пустынник, отец Исаакий, нашел большое дупло, в котором было три этажа: первый этаж – склад, второй – келья, а третий – храм.
У отцов Константина и Николая был послушник – инок Евгений, и он стал проситься со мной на Валаам. Отцы отпустили его, и я согласился взять его с собой. Приехали на Валаам, отец наместник принял Евгения, но определил на в скит, а на ферму – в трудовой скит.
Инок Евгений был очень ревностным. Он рассказывал, что раньше подвизался в одном из северных монастырей (то ли Артемия Веркольского, то ли Антония Сийского), а там послушники – бывшие заключенные, которые его избивали, и труды были такие, что оставалось только пять часов на сон, и из этих пяти часов он еще выделял время на молитву и на чтение святых отцов. И вот он оказался на ферме. Огорчался и роптал на меня – он хотел на скит, а вместо скита попал на ферму – коров доить, да и обстановка там была не очень благоприятная – ему очень трудно было после пустыни... Но что я мог сделать – я же не наместник. У него были проблемы с сердцем, я пособоровал его. Срывы начались, выпивать стал – немного слаб он был в этом отношении. Но у него было глубокое покаяние и любящее сердце. Если он видел, что брат страдает, он готов был за него душу отдать, начинал за него молиться, пост принимал на себя. Очень ревностная у него была молитва. Прожил он на Валааме недолго, полгода или год, и я уговорил отца наместника отправить его в скит на Аигбу. Аигба находится в горах на высоте 700 м над уровнем моря, ехать туда через Ермоловку – 25 км в горы от Адлера, а потом еще 30 км… (Там раньше отец Тихон, пустынник, три года жил на пасеке; домик слабенький, печка старенькая, холодно...) Дорога очень опасная, я туда ездил несколько раз на машине ГАЗ-66. Машина очень мощная, но едва проезжает. Место суровое.
Отец Евгений с радостью согласился поехать в этот скит. И такое у него сильное было покаяние – в дороге у него опять «срыв» произошел, и он очень сокрушался... Был пост – то ли Рождественский, то ли Великий. Братия вместе с начальником скита отцом Ефремом как-раз отъехали, и он остался на Аигбе один. А когда вернулись, видят – дом закрыт изнутри. Стали стучать – не открывает. Взломали дверь, зашли – отец Евгений на коленях стоит перед иконой, руки на груди скрещены. Думают – молится. Зовут – не отзывается. Потрогали – а он уже преставился. Простоял он так на коленях, наверное, несколько дней, и тело было нетленное. Как хоронить, дорога-то горная? Положили его на лошадь и повезли. Руки и ноги у него гнулись – тело не закоченело… Вот такая кончина, как у преподобного Серафима. Я его поминаю – инок Евгений...

Псху, Чедым

– А на Псху Вы как побывали?
– Это было в 2001 или в 2002 году, и это был последний наш приезд в Абхазию. Мы поехали с монахом Е., иеромонахом Д. и священником Александром (Кобловым). Отец Александр Псху хорошо знал, потому что часто туда ездил – храм строил, дом у него там был. Селение это находится в горах, и попасть туда можно только летом или осенью – через перевал Анчхо, а в другое время перевал закрыт, завален снегом. Отец Пантелеимон (бывший врач валаамский) довез нас на машине (уазике) мимо Рицы до Авадхары (где источники). Попили мы там очень вкусной воды из источников, и дальше мы пошли пешком. Перешли перевал – красота кругом, красивейший вид открывается с перевала… На перевале я забыл свою скуфейку – так она там и осталась… На пути попадались речки, броды, их надо было переходить. Догнал нас лесовоз – подвез немного. Когда стало темно, шли с фонариками. Целый день шли и прибыли в селение лишь к полуночи. Нас разместили в домике около храма (там есть небольшой храм, устроенный в обычном доме). Отец Александр показал нам все достопримечательности, по скитам поводил. Мы думали, может быть, если есть воля Божия, там и остаться. Отца Симона (из братии Троице-Сергиевой Лавры, подвизавшегося там в 1990-е годы) уже на Псху не было, а отец Серафим был. Отец Серафим – валаамский монах, решили его разыскать. А у него келья с храмом на горе Серебряной. Долго к нему поднимались, пришли только к обеду. Три часа дня – а он еще Литургию служит. Спешить в горах некуда, все время – для молитвы. Когда Литургия закончилась, побеседовали, отец Серафим рассказал о своей жизни, о трудах… Сейчас он, пожив на Афоне, все-таки вернулся на Псху… Пустынное житие ему нравится – он все время только о пустыне и думал…
Там живет матушка Тихона – пустынница, старица. Она рассказывала, как они рядом с отцом Виталием подвизалась, схимонаха Касьяна она знала хорошо. Рассказывала, какое у них правило было, как они молились. Такая матушка благодатная. Потом побывали у отца Исаакия на Решеве (в скиту Троице-Сергиевой Лавры), служили там. А на Грибзу – к отцу Симону (где он подвизался) – не ходили.
– Отец Симон много записал наставлений отца Кирилла – причем таких глубоко духовных, аскетических… Необычно – потому что привыкли, что отец Кирилл говорил просто, доступно о понятных для всех предметах, для народа…
– Отец Кирилл и Владык, и наместников, и пустынников окормлял и к каждому находил подход. Такая широта и глубина…
В этот же приезд мы поднимались на Чедым к отцу Рафаилу (он в то время жил уже не на Келасури, а на Чедыме – это гора такая большая, еще одно из монашеских мест в Абхазии) – с отцом Г. с Валаама…
Когда мы шли, и оставалось уже около получаса до места, где жило братство отца Рафаила, я, очень уставший, взмолился: «Отец Рафаил, помолись за меня грешного». И тут что-то произошло внутри меня – пошло такое покаяние, какое я наверное до этого только раз или два в жизни переживал. По молитвам отца Рафаила – он услышал и стал молиться за меня…
– Как услышал? Вы кричали?
– Нет, духовно, молитвенно просил – и он так же – молитвой – ответил…
У братии отца Рафаила такой устав: в 8 часов вечера отбой, в 12 подъем – и 4 часа молитвы. А меня поселили в келье вдвоем с братом (теперь он монах Г., бывший геолог). Ну – как вдвоем молиться? Проснулся в 12 часов, говорю: «Брат, ты молись, а я пойду на улицу». Вышел – такая благодать, рядом небо звездное. Стал делать поклоны – молитва так легко идет. 4 часа прошли как минута…
В 4 часа утра заканчивается молитва, и можно еще часа полтора-два поспать. В 6 часов подъем – и на послушания.
Очень вкусные лепешки готовили там – на соде. У них такая палаточка – кухонька, и там лепешки жарили... И такое было еще утешение у отца Рафаила…
Слава Богу за все!..
Tags: Абхазия, молитва, о. Геронтий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments