ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Первопроходцы

Воспоминания о первых годах возрождения Валаамской обители
1989–1990-е годы

Продолжение. Начало см.

Приезд «второй» братии. Наместник игумен Андроник


Подвизаясь так в меру сил, мы очень скоро почувствовали, что значит жить без игумена, испытали на себе скорби жития по своей воле. Мы стали молиться, чтобы нам дали игумена, обращались к отцу Кириллу, чтобы он нам в этом помог. Отец Виктор заботился о монастыре, и мы чувствовали его заботу, однажды он прилетал на остров на вертолете... Но жил он на Питерском подворье – на Нарвском проспекте...
Отец Кирилл предложил быть игуменом отцу Аристарху – лаврскому ризничему, но он отказался. Мы продолжали молиться, и в начале июня 1990 года приехал к нам игумен Андроник, который и раньше бывал на Валааме и любил это место. К его приезду братство наше увеличилось – в мае на Валаам приехали еще несколько братий из Данилова монастыря: иеромонах Иаков, который стал экономом, иеромонах Феофан (Краснов) – казначеем, иеромонах Борис (Шпак) – благочинным. Приехал с отцом Андроником и послушник Валентин (впоследствии иеромонах Авраамий) – духовное чадо отца Павла (Груздева). Братии стало 10 человек. [См. фото.]

Из воспоминаний о.Б.:
"После Пасхи в Данилов вернулись, дабы забрать нас, отцы Фотий и Геронтий. Выяснилось, что зимой не было никакого снабжения монастыря ни продуктами, ни чем иным. Денег тоже почти никаких не было. Перебивались чуть не на подножном корме и что дадут сердобольные островитяне, которые и сами жили впроголодь. Поселились они на зиму в коммунальной гостинице, она же «Морской домик», где с них брали плату за проживание, но все-таки давали дрова для печек, хоть и сырые. Собор, пятьдесят лет не протапливавшийся регулярно, настолько промерз, что можно было служить только литургию по воскресным дням и праздникам. Суточный круг отцы правили в холле «Морского домика». Одним словом, после первой зимовки они были «еле жива суща». Первые потери – иеромонах Серафим (я его так никогда и не увидел) по состоянию здоровья написал прошение о переводе. И первые приобретения – на Благовещение послушника Вадима постригли в мантию с именем Виссарион.
Потрясенный аскетичным видом отцов, [наместник Данилова монастыря] отец Ипполит [Хилько, впоследствии епископ] дал благословение загрузить нас продуктами и вещами под завязку. Спаси Христос тогдашних келаря отца Даниила, рухольного отца Киприана и ризничего отца Досифея за безукоризненное выполнение наместничьего благословения. Нам выделили автобус «Пазик», который мы в течение трех дней загружали продуктами, своим нехитрым скарбом (в основном книжками да теплой одеждой) и разной церковной утварью и облачениями, пожертвованными нам щедрой рукой отца наместника. Очень активно на наш отъезд откликнулся народ – нам мешками несли теплые вещи. Свободными мы оставили только шесть передних мест, все остальное пространство было плотно загружено.
И вот, настал день отъезда, 20 мая. Отслужив утром литургию, попрощавшись с братией и с отцом наместником, мы двинулись в путь. Нас было шестеро: отцы Фотий, Геронтий, Феофан, Иаков, я и Георгий Бездудный, работавший в Данилове поваром и также сманенный усилиями отца Иакова...
…Утром после литургии нашу баржу подцепил буксир, именуемый «Коневец», и потихоньку потащил по Ладожскому озеру. Погода была изумительная. Яркое солнце, синева неба и гладь темной воды… Часа через четыре на горизонте показалась длинная темная полоса. Валаам…
Причаливаем. Весь берег завален горами опилок и грудой бревен. На берегу нас встречает братия: о.Варсонуфий, монах Виссарион в мантии и посл. Леонид. Еще молодые ребята, муж и жена – Сергей и Наташа, с букетом полевых цветов. Это, кажется, единственные на то время местные прихожане… Подъезжает трактор с прицепом, куда мы загружаем свои вещи. И пешком подымаемся в гору мимо сада к «Морскому домику»… Оставляем вещи и идем в Собор, к Преподобным. Внешнее и внутреннее каре в удручающем состоянии… Из окон несется громкая музыка, пьяный смех и брань. Становится несколько не по себе. Вокруг Собора старый покосившийся забор. Почти полностью разбитые дорожки, когда-то выложенные каменными плитами. Входим в Собор. Внутри холодно и сыро, легкая задымленность от растопленных огромных круглых печей-голландок. Отцы поясняют, что это из-за сырых дров. Справа между вторым и третьим столпами плита с приступкой из красного и черного гранита. Там, под плитой, под спудом, покоятся мощи преподобных Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев. На плите небольшая икона и лампада. По бокам - баночки с цветами. Прямо на плиту кладем крест и Евангелие и начинаем молебен. Сразу возникает диссонанс. Половина братии поет московским распевом, вторая бахметьевским, как принято в Петербурге. Ничего, помолились. Идем в Алтарь. Гордость отца Варсонофия – временный иконостас, покрашенный в розово-коричневые цвета. Его установили к Пасхе. Иконы (можно так это назвать условно) написаны на холстах местным изографом. В полумраке особо не разберешь, но утром через них просвечивает солнце. Заходим в алтарь. Из него выскакивает кошка. Она, оказывается, полюбила спать на престоле и ничего не сделать: слишком много лазеек еще не заделано. Перед престолом кусок ядовито-красного синтетического ковролина. За престолом деревянный семисвещник – опять же произведение местных умельцев. Пол черновой, местами остатки паркета, все покрыто въевшейся за десятилетия грязью. На стенах серыми клочьями висят остатки скукожившейся штукатурки и краски. Полно надписей типа «Вася и Коля были здесь ДМБ-84». Вот она какая оказалась - «мерзость запустения». При инвалидском интернате, куда со всего Северо-Запада России свезли калек и инвалидов войны, дабы не мозолили глаза советским людям, не портили им праздничного рабочего настроя, в нижнем храме было овощехранилище (прямо по псалмопевцу) – ящики с помидорами складировали прямо на место раки преподобных, как рассказывал мне отец Павел (Груздев), бывавший на Валааме в 1970-е годы; а верхний какое-то время использовали для хранения трупов преставившихся калек.
В верхний храм мы из-за позднего времени не пошли, а отправились ужинать. Помолились и легли спать на скрипучие кровати, застеленные отсыревшими простынями. Печки в комнатах согревали лишь свой уголок, в дальнем же от печки было примерно как на улице. Среди ночи, кажется, кто-то рано закрыл печную задвижку и потом пришлось проветривать нашу гостиницу от едкого дыма.
Вот такой был мой первый Валаамский день…
Жизнь наша в первые дни протекала под девизом скорого приезда митрополита Алексия, к которому нужно было привести хоть в какой-то порядок собор. Утром мы служили литургию, потом целый день убирались в храме...
Митрополит Алексий приехал на праздник Вознесения Господня, 24 мая. Двудек «Н.Крупская» зашел в Монастырскую бухту. С Владыкой на борту были епископ Виктор, множество питерских священников, матушки с Карповки, которые дружно пели «О, дивный остров Валаам». Бдение пели питерские отцы. Утром митрополит совершил освящение нижнего храма собора, а на литургии состоялась хиротония о.Виссариона во дьяконы..."
(Из Дневника "Слава Богу за все")
О. Андроник – ученый, хорошо знает святых отцов. При нем на Валааме началась настоящая монашеская жизнь. Стали проводить соборы братии. Утвердили послушания. Приняли устав прежнего Валаамского монастыря, богослужения стали проводиться каждый день. Отец игумен обязал всех иеромонахов говорить на службах проповеди – каждый день, независимо от того, праздничная служба или простая. И братия произносили проповеди на Евангельские чтения, тем самым учась проповедовать. Зная молитву Иисусову не только теоретически, но и на опыте, он относился с пониманием к стремлению братии заниматься ею. Деятельный, образованный, он много потрудился для Валаама...
Взаимодействуя с местными властями, отец Андроник добился того, что монастырю стали возвращать кельи. Келья самого отца Андроника сперва была в зимней гостинице за монастырем, лишь спустя какое-то время он перешел во внутреннее каре. В келье отца игумена собирались соборы, решались разные вопросы, касающиеся жизни обители, устава, братии. В скором времени и братии выделили здание для келий во внутреннем каре. Первый этаж этого здания был нежилой по причине сырости, но мы вынуждены были какое-то время жить там, потому что второй этаж был занят местными жителями. Потом, по мере их выселения, братия заняли второй этаж.
Многие из братий хотели поселиться на Всехсвятском скиту. Почему? – Потому что в монастыре жили светские люди, местные жители, они занимали монашеские кельи. А в скиту никто не жил – там было уединенно, тихо. И братия уговаривали игумена, чтобы переселиться в скит. Но мы поняли, что это наше желание, а воля Божия другая, и с ней надо считаться, надо слушаться воли Божией. Пришлось нам смиряться перед местными жителями, терпя их соседство.
В мае 1991 года, при игумене отце Андронике, на Всехсвятском скиту были обретены мощи преподобного Антипы Валаамского. Надгробная плита с крестом была сдвинута (потрудились кладоискатели), но с Божией помощью мы нашли могилу. Подняли мощи преподобного Антипы – по чину, с положенными молитвами. Мощи эти очень сильно благоухали… Сейчас мощи преподобного Антипы Валаамского покоятся в раке в храме преподобных Сергия и Германа Валаамских. [В 2000 году имя преподобного Антипы было включено в месяцеслов Русской Православной Церкви, память его совершается 10 (23) января.]
Было желание восстановить устав Валаамского монастыря. Но братии было немного, да и не те братия, что раньше, – в полной мере мы не могли исполнить прежний устав. Но желание и попытки были. Старались строго соблюдать посты. Великий пост начинался с того, что трапезная закрывалась, повар отдыхал. Понедельник, вторник – ничего не вкушали, первая трапеза – в среду. Хотя для немощных оставляли квас, хлеб, сухарики – можно было подкрепиться. В чем-то, может быть, проявляли чрезмерную ревность, и это сказалось на братии – то один заболевал, то другой. Я удивлялся трудоспособности отца Виссариона – регента. Голос у него очень красивый, и первое время часто он один и пел, и читал на службах.
Полиелейные службы мы начинали служить в три часа ночи, а всенощное бдение под воскресенье – в час ночи. И сразу после часов совершали литургию. Но это оказалось не по силам, и мы стали делать перед литургией перерыв для отдыха.
Со временем этот устав мы изменили, всенощное бдение стали совершать с восьми часов вечера до часу ночи. Валаамское пение медленное, неспешное, поэтому службы были длинными. Мы старались ничего не сокращать, все совершали строго по уставу. В шесть часов утра совершалась ранняя служба, и в девять – поздняя. Вел. Постом на кафизмах читали поучения из Лавсаика, аввы Дорофея.
В конце концов мы остановились на Уставе, приближенном к Уставу Троице-Сергиевой Лавры. Утром братский молебен, утренние молитвы, полунощница, утреня, часы и литургия. Вечером, в пять часов, – вечерня, после вечерни ужин и повечерие с тремя канонами и акафистом. В отличие от Лаврского устава, на повечерии каждый день мы читали акафист Божией Матери, а по воскресеньям – Спасителю. В конце повечерия братия вместе читали Иисусову молитву. Совершалась она так. Служащий иеромонах на амвоне читает 25 молитв с земными поклонами: «Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас», и все братия, стоя в храме, делают то же. Потом, таким же образом, – 25 молитв без поклонов. Затем – Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже – трижды; Господи помилуй – трижды. Слава, и ныне. И после этого иеромонах и братия произносят три молитвы «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго» вслух и 97 таких же молитв про себя без поклонов. Потом таким же образом произносится еще 50 молитв с поясными поклонами. Итак, в сумме получается 200 молитв Иисусовых. Потом пять молитв «Богородице, Дево, радуйся» и «Достойно есть» с поклонами. Правило это длится полчаса, и для новоначальных это очень хорошее подспорье в молитве, потому что оно, во-первых, соединяет братию, во-вторых, научает умной молитве, служит укреплению навыка молитвы. В нем чередуется словесная молитва с умной, земные и поясные поклоны. Таков был устав старого Валаамского монастыря, который мы хотели сохранить.
Летом по воскресным дням стали приезжать паломники. Провожая их, мы пели в храме «Дивный остров Валаам». Было так трогательно – молитва, пение, общий труд, любовь к Валааму соединяли всех нас – братию и мирян...
На Валааме был сухой закон. Даже на Пасху и на Рождество братии ничего спиртного не давали. Утешением был чай. В каждой келье был самовар – потому что климат холодный, сырой. И настолько строго это соблюдалось, что когда корабли приходили в монастырскую бухту, у всех багаж проверяли, изымали все спиртное и выливали в море. Один из прилегающих к бухте островов поэтому так и назывался в народе – «Пьяный» (сейчас он называется «Светлым»)… Также изымали сигареты, табак.
Остров состоит из камня – земли для занятия земледелием очень мало, поэтому до закрытия монастыря существовал хороший обычай – паломники, приезжая на Валаам, привозили с собой землю – по мешочку. И таким образом, благодаря тщанию боголюбивых паломников, на Валааме появилась земля, братия развели огороды, сады…
Когда мы пришли, на острове сохранилось три сада – верхний, средний и нижний, и в этих садах еще собирали плоды с растений, которые насадили братия старого монастыря – крыжовник, черную и красную смородину. Местная администрация выделила нам участки на Турнепсовом поле, мы разбили огороды, стали выращивать овощи, картошку. Я удивлялся – какая же земля! – как пух. На Всехсвятском скиту впоследствии посадили виноградные кусты. А раньше и арбузы выращивали монахи. Все это делалось с молитвой, с любовью... К этому особенно приложил свой труд и усердие благочинный иеромонах Фотий.
За нас молились три старца – отец Кирилл, духовник Троице-Сергиевой Лавры, отец Николай Гурьянов с острова Залит и отец Павел (Груздев, он жил в селе Верхне-Некульском Ярославской епархии). Отца Павла мы посещали, он напутствовал нас советами, укреплял молитвой. Часто ездили и к отцу Кириллу в Троице-Сергиеву Лавру. Отец Кирилл несколько раз приезжал на Валаам со Святейшим Патриархом Алексием. Патриарх также заботился о Валааме, о братии, это особо ощущалось во время его приездов…
Отец Андроник был игуменом почти три года. При нем начали восстанавливать Всехсвятский, Предтеченский, Никольский скиты. Монастырю передали келью отца Дамаскина, Успенский и Никольский храмы. В феврале 1993 года отец Андроник вернулся в Лавру, и на его место назначили архимандрита Панкратия (Жердева).

Наместник архимандрит Панкратий

Отец Панкратий в Троице-Сергиевой Лавре был экономом, потом некоторое время подвизался в горах на Кавказе с единомысленным братом. В 1993 году он получил благословение быть игуменом Валаамского монастыря. Отец Кирилл благословил его на это послушание.
Еще раньше я по болезни вернулся в Троице-Сергиеву Лавру – как оказалось, на полтора года. Когда в 1993 году наместником Валаама назначили архимандрита Панкратия, я находился в Гефсиманском скиту Лавры. Там в то время служил отец Борис (Храмцов, + 5 сентября 2005 г.) – известный подвижник. Он каждый день служил литургию, говорил проповедь и после этого соборовал народ в колокольне. Я удивлялся его подвигу – довольно долгое время он так подвизался. Как-то ко мне приехал валаамский благочинный отец Борис, рассказал о жизни на Валааме, мне радостно было его увидеть и услышать его рассказ. Валаам был мне очень дорог. Отец Борис говорит мне: «Ну что ты тут делаешь? Возвращайся на Валаам. Давай, давай, там братия оставлена, без духовника. Давай, возвращайся». Я подумал: как воля Божия, посмотрим. Потом я жил в Покровском скиту в селе Сабурово, где скитоначальником был архимандрит Ефрем (Елфимов). Вскоре в Сабурово приехал отец Панкратий и говорит мне: «Братия ждут тебя на Валааме, возвращайся». Я посоветовался с отцом Кириллом и после этого через некоторое время по благословению священноначалия возвратился на Валаам – в 1993 году…
При отце Панкратии завершилась реставрация Преображенского храма, который многие годы стоял в лесах [см. фото]. Сделали ремонт в келиях. Новый игумен заботился о том, чтобы облегчить быт братии.
Отец Панкратий с братией стали ездить на Афон и на Валааме с благословения игумена начали вводиться некоторые афонские традиции. Так, Иисусова молитва, которая ранее совершалась всей братией на повечерие в храме, была перенесена в келии – часть монашеского правила стали совершать в келиях. А три канона с Акафистом читали по-прежнему в храме на повечерии…
В мои обязанности, как духовника, входила исповедь братии. С благословения игумена старались ввести и откровение помыслов. Братия стали собираться после службы, изучать монашеские уставы. Два-три раза в неделю устраивали чтения. Читали Библию, святых отцов – сначала в храме, потом стали собираться в Покровской часовенке у монастырской бухты… В обязанности духовника входит также готовить братию к постригу, принятие от пострига. Впоследствии, когда стали открываться скиты, нужно было ездить по скитам, навещать пустынническую братию…
Продолжение следует.
Tags: Валаам, молитва, о. Геронтий, подвижники наших дней, прошлое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments