ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Categories:

Аркуда

Αρκούδα (греч. – медведь)
Скрежет консервной банки и бряканье собачей цепи доносили до моего полусонного сознания через глухо закрытые от палящего солнца ставни то, что пришел час кормешки Аркуды. Это был ежедневный, почти ритуальный, обычай. В три часа по полудни Аркуда, так именовали старого пса, получал свою заслуженную собачую консерву. И что же знаменательного было в этой, казалось, банальной кормежке четвероного? Да в принципе ничего, если бы не то событие, которым он раз и навсегда заслужил себе это пожизненное неизменяемое меню. Но сначала несколько слов о нашем герое.
Это был крупный пастух, возможно не совсем чистой породы, с всклоченной и свалявшейся в колтуны рыже-коричневой шерстью, которому по-старчески было совершенно все-равно как он выглядит и как пахнет. Сидел он на цепи и старался исправно нести свою собачую службу в монастыре, а еще громко выл когда начинали звонить колокола. Они висели в каких-то десятках метров от него и его слабые уши не выдерживали исходящих звуковых волн. Смотря на этого потрепанного, почти ободранного пса никто не мог и подумать, что у него прямо-таки человеческая разбойническая судьба, исполненная покаяния и прощения.
А начиналось все с горных районов, в которых ему удосужилось родиться и вырасти.Неизвесно точно, был ли ему год от роду, когда в один прекрасный день он просто вломился в горный пустынный монастырь и, пробежав его насквозь, забился между какими-то досками. Через несколько минут, так же стремительно, а к тому же еще и гневно, в монастырь вбежали пастухи и стали дознаваться у монахов, не пробегала ли здесь злостная собака, которая загнала их овец в пропасть? Собаку эту, по их пастушьему обыкновению, надо было обязательно поймать и пристрелить, иначе беда повторится вновь. Монахи видели пса, но сжалилось их сердце над животиной и ответили они пастухам, что никакой собаки не видели. Да, солгали, прямо как в том повествовании Отечника об одном грабителе и убийце, который таким же образом нашел себе приют, милость и спасение в монастыре. Оставили его отцы у себя, прозвали Аркудой за грозный вид, привязали на цепь, кормили остатками того, что им самим посылал Господь.
Мирно текли годы собачей службы посреди монашеского служения. По стечению обстоятельств пришлось как-то братии переменить место своего подвига и спуститься в город. Взяли они с собой и верного Аркуду. Только вот городская жизнь вскрутила голову молодому псу, и по осени умудрился он сорваться с цепи и убежать из монастыря. «Что ж, – шутили монахи – невольник не богомольник, а жаль, хороший пес был». Поначалу ждали его еще, может проголодается и придет, но прошла неделя, вторая, месяц и решили отцы, что Аркуда или погиб где-то со своей шальной натурой или нашел лучшее, более сытное пристанище.
Пришла зима, а за ней и Великий Пост. Дожили до воскресенья о блудном сыне. Каждый вздыхая о своих грехах, в думах о том, как обрести покаяние и вернуться к Богу выходил из церкви. И тут-то увидели они у врат монастыря своего Аркуду, который из последних сил пытался доползти до места своей монастырской службы, своего ... покаяния. Сравнивать псину с евангльским блудным сыном, как-то не поворачивается язык, но факт-то был на лицо. Помогли бедняге, дотащили до сарайчика. И жалко стало им пса, подыхает ведь, прощения пришел просить. Чем же облегчить его страдания? И решил кто-то купить ему в утешение последнего его земного дня и в награду за такое покаяние собачую консерву. Остальные согласились и через несколько минут консерва была под носом у Аркуды. Аркуда виновато тыкнул свой нос в невиданную для него доселе барскую пищу и ... смолотил ее полностью. Настроение у него явно поднялось от такой заботы и жалости монашеской и ... перехотелось ему помирать. «Пожить бы еще с родными отцами», – проскулил он на своем собачьем языке. И действительно, Господь даровал ему жизни, возможно за такое собачье покаяние, которому позавидует любой человек и продолжил он свою службу. Только теперь он каждый день получал по целой консерве!
На этом бы дело и кончилось, но как известно, нельзя ничего сказать ... о человеке, пока не увидишь, как он умирает. Простите за сравнение, но посудите сами.
Состарился наш Аркуда, и видно наступила ему уж пора умирать. Как-то в воскресный день, под конец Божественной литургии, ко мне подошел один из старших монахов и попросил меня вместе с товарищем выйти из храма. Отец был явно взволнован. Когда мы спустились со ступенек храма он сказал нам: «Аркуда умер и нужно быстро приготовить его к погребению, иначе, если Старец увидит его в таком виде, то может сильно расстроиться по-человечески от жалости к верной скотине». Мы поспешили к месту упокоения Аркуды, бывшего рабойника. Монах вынес белую простынь, в которую мы бережно его обернули, завернув затем и в черный плотный мешок. Как только мы закончили такое облачение, подошел Игумен. Увидев, что произошло, и чем вызваны некие приготовления, он направился к своей келии, а на глазах у него навернулись слезы. Через минуту он сам подогнал машину к воротам и мы вынесли Аркуду и положили его в багажник нашей старой «раритетной» развалюхи. Аркуда отправился к месту своего погребенья, в загородный овраг. И опять же вопрос: сподобимся ли мы кончины в воскресный день, на исходе литургии, да еще и игуменского сопровождения?
Tags: зерцалом в гадании
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments