October 21st, 2009

(no subject)


Эти записки принадлежат Ольге Серафимовне Дефендовой (в монашестве Серафиме) - в свое время послушнице митрополита Макария (Невского) и архиепископа Арсения (Жадановского), сподвижнице Великой княгини Елисаветы Феодоровны. Ольга Серафимовна принадлежала к числу тех "благодатных людей", знакомство с которыми так ценил о.Василий (Серебрянников). Написаны они почти 80-летней старицей незадолго до смерти.

16 февраля 1960 г.

Сегодня день кончины святителя Макария [Невского], и как я стремилась припасть к его могилке и излить свою скорбь, но... еле поднялась с постели, пролежав четыре недели. Да, по грехам моим недостойна поклониться гробу его, прости меня, Владыко дорогой, сожалею и сознаю, что должное несу — страдания, боли ужасные, вся скована, связана, болят все жилы, ребра, косточки. Вот что значит “человек” — нет его. Где же силы, разум, воля? — всё прах, всё тень, всё суета. Все планы, желания, хотения — всё позади. Одни лишь стоны, крики, боли — ничего не надо: я не человек, я пыль и сор земли. Прожив 78 лет, что приобрела, что посеяла, что принесла? “Бесплодная смоковница” засохла, пора ей и сгнить, но как больно, страшно — сознательно заживо умирать. Вся во грехах, со своим особенным характером! Прощайте, все знакомые, друзья — одна осталась я с истлением тела своего.

Пасха 1960 г., второй день

Христос Воскресе!

О, Чудесе! О, Радость Вечная! Я еще на земле...

Трепетало мое бедное сердце, тряслась моя жалкая душа — живу, грешу и плачу, страшусь, боюсь сама себя. — Теперь весь страх пропал, я людям не омрачила светлые дни. Господи, прости, что-то будет дальше. Познай, познай же наконец, что жить нужно лишь для Христа, Его лишь до конца любить и всё земное позабыть. Дай, Творец, мне терпение, кротость и любовь — я Твоя. Дай смирение, дай сознательно идти по Твоему пути, приими мое моление, дай молчать и никого не осуждать. Осуждать — как страшно это. Неужели не познала ты себя за эту милость и болезнь, — ведь поневоле полюбишь и дни страдания. Сколько плача было о грехах и сколько душевной радости внутри тебя. Незабвенные часы: заботы духовных лиц, их молитвы, утешения, их труд. А появление в углу моей комнаты “старца Серафима”, исповедь и соборование — можно ли забыть? — нет, это милость Божия, и я полюбила тебя, моя болезнь.

Господи, прости и не верни мне ропот, гордость, шум и гам. О, какое счастье быть одной и углубиться в себя, пожалеть и стараться вылезать из грязи вон. Слава Богу за все!...