ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Categories:

Душа в горах. Ч. 2

Продолжение, начало см.

Пустынная обитель
Из книги монаха Меркурия «Записки монаха-исповедника»

В 1924 году был закрыт Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь. Все новоафонское братство устремилось в Сухум. Вечером, придя в кафедральный храм, они по окончании богослужения были разведены по всему городу сострадательными русскими прихожанами, по два, по три в их жилища, где они нашли для себя временный приют. В дальнейшем ново-афонские монахи ушли в горы и расселились, в основном, в высокогорной долине Псху, чтобы в этом труднодоступном месте продолжать свое служение Богу…


Возникновение пустынной обители [1]
…Взвалив на плечи мешки с провиантом, три бородатых человека в монашеском одеянии поздним вечером вышли из Сухума.
Пропутешествовав всю ночь, перед рассветом они пришли к келье пустынножителя, находившейся недалеко от греческого селения Ахалшени, провели в ней день и ночь, а утром следующего дня продолжили свой путь. Пустынножитель взял с собой имевшийся у него небольшой шатер на случай дождя в ночное время, а также походный котелок и маленький топорик.
Взбираясь по зигзагообразной дороге, они к полудню достигли высшей точки возвышенности, находившейся в стороне от Ахалшени, после чего пошли под уклон и поздно вечером пришли к широкому притоку, впадавшему в реку Гумисту. Перейдя его вброд, на правом берегу раскинули шатер и провели там ночь, а утром пошли дальше вверх по течению Гумисты. Дорога беспрестанно то подымалась на возвышенности, то вновь спускалась к берегу реки, то опять вилась по косогору. К вечеру второго дня они пришли к подножию перевала и, переночевав, утром стали преодолевать самый трудный участок дороги, состоящий из цепи беспрерывных зигзагов, тянущихся к вершине перевала. Изнемогая от усталости, обливаясь потом, садясь через каждые пятнадцать-двадцать минут на отдых, они продвигались вперед черепашьим шагом и далеко за полдень наконец-то перешли через тянущийся с востока на запад гребень хребта и, спустившись в долину, весь остаток дня и следующий день бродили там, изучая эту необитаемую местность.
Ранним утром следующего дня они отправились в обратный путь. Идя теперь почти порожняком, они за два дня прошагали это большое расстояние и к вечеру пришли к келье пустынножителя. Отдохнув там, два изгнанника ночью ушли в Сухум, оставив пустынножителя в его келье.
Через десять-двенадцать дней к нему явилась целая группа монахов, нагруженных тяжелыми походными мешками и плотницким инструментом, предводительствуемая известными ему горнопроходчиками. Через день они рано утром ушли по дороге на Псху. А еще через неделю знакомые пустынножителю монахи возвратились к его келье и попросили нанять в селении четырех лошадей с вьючными седлами и закупить для братства у местных жителей продукты питания, в основном кукурузную муку и фасоль, так как растительное масло и сахар были приобретены еще в городе. (Ушедшие на новое местожительство монахи имели при себе денежные сбережения, ибо монастырская казна перед закрытием обители была распределена настоятелем между братией.) Купленное продовольствие было перевезено в монашеский стан.
В осенний период на Псху завезено было не только продовольствие, но и строительный материал: стекло, гвозди, дополнительный плотницкий инструмент, железные печки с трубами, два котла, ведра, вся хозяйственная утварь и прочее.
За короткий промежуток времени братство сообща смогло построить несколько жилых помещений, в которых на первое время разместились все насельники. После этого приступили к строительству деревянной церкви в виде молитвенного дома первоначально небольшого размера. Но впоследствии храм удлинили, привезли для него колокол и завели распорядок дня в соответствии с правилом Пахомия Великого, которое сообщено было в далекой древности явившимся к Пахомию ангелом Божиим.
Правило это заключало в себе набор известных всей Церкви молитв, начиная с Трисвятого по «Отче наш», двенадцать раз «Господи, помилуй», «Слава, и ныне», «Приидите, поклонимся» трижды и 50-й псалом царя Давида «Помилуй мя, Боже» – весь, за ним Символ веры, после него сто молитв Иисусовых и по окончании их «Достойно есть». Это правило велено было совершать по всем монастырям, находившимся под управлением Пахомия по двенадцать раз в течение дня и по двенадцать раз в течение ночи. В начале каждого часа звонарь ударами колокола извещал о начале молитвословия, братство приостанавливало свою работу, и все те, кто находился вместе, сообща прочитывали упомянутые молитвы, а работавшие поодиночке прочитывали их каждый сам для себя. <…>
Немало хлопот доставило монахам, исполнявшим обязанность рассыльных, приобретение для братства зимней одежды и обуви. Все догадывались о том, что в тех местах должна быть суровая многоснежная зима, поскольку Псху находилась высоко над уровнем моря. В декабре начался обильный снегопад, и долину завалило глубоким снегом, так что все насельники оказались до весны плененными снежными заносами.
При наступлении весны у братства появились заботы по разработке целины для посадки картофеля, посева кукурузы, фасоли и прочих огородных культур. Живущие в Сухуме участливые братья и сестры во Христе, не считаясь с трудностями, приобрели для поселившихся в долине Псху монахов все необходимое, прежде всего, семена, потом нужные материалы и прочий скарб и даже саженцы фруктовых деревьев. Все это в ночное время отправлялось по назначению. Пустынножитель, находясь вблизи селения, заказал в кузнице сошники для сох и зубья для бороны и все это переправил на Псху, где братия смастерили сохи и борону. Нанятыми в Ахалшени лошадьми они вспахали и засеяли целое поле новоразработанной земли и по краям его посадили привезенные саженцы слив, груш, яблонь и грецких орехов.
С течением времени возникла нужда в постройке водяной мельницы, жернова для которой заранее были приобретены в городе. За летний период построены были и хранилища для овощей.
После Петрова дня братство стало вкушать ранние плоды своего урожая: огурцы, помидоры, молодой картофель, зеленые стручки фасоли и молодые початки кукурузы. С той поры не стало нужды в продовольственной помощи извне, за исключением соли, растительного и коровьего масла и кое-какой мелочи. Осенью сняли обильный урожай капусты, засолили ее в объемистых кадках, изготовленных летом примитивным способом на деревянных обручах, засолили также огурцы и помидоры. Еще в середине лета молодые зеленые стручки фасоли, слегка отваривая, складывали также в кадки, приготовляя из них кавказскую туршу.
К концу осени прекратилась наконец эта непомерная спешка, издергавшая все нервы братству насельников, и распорядок дня вошел в нормальную колею, все стали посвящать сэкономленные минуты богослужению. И так спокойно потекли день за днем, месяц за месяцем…
На следующий год несколько расширили посевную площадь, устроив виноградник, потом завели несколько пчелосемей, найденных в дуплах деревьев, которые в результате заботливого ухода дали многоотводчатый пасечный приплод, так что в короткое время образовалась огромная пасека, приносившая в последующие годы большие материальные доходы братству. Медом стали рассчитываться за все общебратские издержки и траты, а также за наем лошадей. Часть меда увозили в город и там раздавали братьям и сестрам во Христе, вознаграждая их этим за постоянную помощь братству. Пчеловоды научились со временем извлекать из ульев большое количество воска, так что пустынная церковь с излишком снабжена была восковыми свечами, часть которых увозили даже в городской храм, где возжигали их от имени скитского братства.

3 Серебряны усадьба Новиковых 3 Александр Новиков P4172269

      Хутор Серебряный, усадьба Новиковых. Александр и Любовь Новиковы

3 монах Виктори скан   3 Серебряный груша о.Викторина

Монах Викторин. Груша отца Викторина

Современный житель Псху Александр Новиков и его супруга Любовь рассказали, что на месте, где теперь их усадьба, на хуторе Серебряном, в те годы жил новоафонский монах Викторин – до сих пор сохранились следы его пребывания. Вот углубление в земле – тут был погреб, овощехранилище. На Новом Афоне он был садовником и огородником. На хуторе от него осталась одна груша, он ее прививал, и она до сих пор плодоносит[2] .
И так эта мирная жизнь монашеской общины без малейших преткновений продолжалась более двенадцати лет [3].

Разгром братства на Псху
Во второй половине 30-х годов[4] каким-то неведомым путем до правительства дошла сокровенная весть, что в одном из междугорий, в плодородной долине Псху недалеко от Сухума, укрылось новоафонское монастырское братство и продолжает вести свою монашескую жизнь, как и в былые годы.
В летнюю пору в середине дня нежданно-негаданно на Псху заявилась экспедиционная группа численностью одиннадцать человек, откомандированная Народным комиссариатом внутренних дел. Все они были вооружены винтовками, ручными пулеметами и даже бомбометами, с ними были сыскная собака и три поводыря с навьюченными лошадьми. Оцепив место жительства насельников, они собрали их вместе и в тот же день этапом погнали в Сухум. Избежали этой участи лишь четыре человека, заготавливавшие в то время в лесу клепки для новых кадок.
Так сто четырнадцать монахов, взяв с собой продовольствие, какое смогли найти в ту пору дня, пошли в неизвестность, повинуясь требованиям конвоиров. Одолев перевал, на небольшой равнинке разожгли костры и провели там ночь.
Рано утром командир группы скомандовал:
– Пулеметчики, бомбометчики – к бою! – И те, взяв наизготовку оружие, впятером пошли впереди этапируемых, а шесть человек, в том числе и сам командир, сзади.
Арестованное братство медленно двигалось по косогорам, то подымаясь на возвышенности, то спускаясь в долину, по которой течет река Гумиста с ее притоками, временами останавливаясь на отдых.
Престарелый схимонах Матфей, выбившись из сил, еле-еле тащился среди идущих братий. После каждого привала он обычно начинал идти впереди, но в течение часа его постепенно обгоняли один за другим все идущие, и наконец он оказывался самым последним. Тогда по необходимости делали привал, и после кратковременного отдыха он опять начинал идти в числе первых, но через короткий промежуток времени снова оказывался позади всех. Из-за этого за весь день было пройдено не более пятнадцати километров.
Найдя удобное низменное место, командир решил остановиться на ночлег. Снова разожгли костры, и все, кто сидя, кто лежа, разместились возле них. Конвоиры, сменяясь, по двое всю ночь сидели на карауле. Утром командир опять скомандовал:
– Пулеметчики, бомбометчики – к бою!
И все повторилось, как и в предыдущий день.
После ночного отдыха отец Матфей шел вроде бы бодро, не отставая от других, но, как только солнце начало пригревать, он опять поплелся в хвосте и, когда оказался самым последним, командир остановил этап на отдых.
После привала он, обратясь к отцу Матфею, сказал:
– А ну, старик, шагай один вперед!
И тот, поднявшись, пошел по тропе медленным шагом. Чуть только он несколько отдалился от сидевшей братии, командир, взяв винтовку, прицелился и выстрелил в него. Отец Матфей, споткнувшись, взмахнул руками и упал навзничь. Разрывная пуля, угодив ему в затылок, размозжила всю голову. Два конвоира поспешно подбежали к убитому, схватили его за ноги и волоком потащили вниз по склону.
Вся трава на косогоре, по которому волочили тело отца Матфея, обагрилась кровью. Невдалеке оказалась небольшая ложбинка, на краю которой был случайный навал камней разной величины. Конвоиры, затащив тело в это естественное углубление, забросали его камнями. За пятнадцать-двадцать минут погребение было окончено, и этап немедленно двинулся в путь.
После этой изуверской расправы монахам стало понятно, для какой цели их ведут в город и что ожидает их в будущем.
Еще дважды они останавливались на ночлег и только в середине пятого дня наконец прибыли в Сухум, к зданию управления милиции.
Там пригнанную толпу арестантов разделили пополам: одну часть в количестве пятидесяти шести человек сразу же отправили в Тбилиси, а вторую – пятьдесят семь человек – посадили на пароход и увезли в Новороссийск...
Согласно документальным данным, «комиссия» (отряд чекистов с журналистом И. Половневым – автором упомянутой книги) пришла на Псху 22 апреля 1930 г.. Начались аресты монашествующих. Вел переговоры с представителями власти иеромнах Феодосий (Волков).
На Псху было арестовано более ста монашествующих, по всему Кавказу – более 10 тысяч. Все они были разбиты на две партии. Одну партию направили в Новороссийск, другую – в Тифлис…
Чекистами было сфабриковано дело «монархической повстанческой организации, действовавшей в 1927–1930 годах в долине Псху и на озере Рица». 8 октября 1930 года коллегия ОГПУ приговорила часть арестованных к расстрелу по статье 58 пп. 10, 11 УК РСФСР (контрреволюционная пропаганда и организационная деятельность, направленная на подготовку и совершение контрреволюционных преступлений). Приговор был приведен в исполнение 26 октября 1930 года в г. Новороссийске …

[1] Печатается в сокращении.
[2] Из следственного дела: Иеромонах Викторин (Беляев Василий Андреевич). 1881 года рождения, уроженец села Верхнее-Хава Воронежской губернии. Находился в Ново-Афонском Симоно-Кананитском монастыре с 1907 по 1924 год. После 1924 года поселился вблизи хутора Серебряного. Арестован органами ОГПУ 23 апреля 1930 года. Расстрелян 26 октября 1930 года в городе Новороссийске. (Альманах «К свету». № 16. 1997. С. 127.)
[3] Автор записок, вероятно, ошибается. Новоафонский монастырь был закрыт в 1924 году. Монашеская община на Псху, согласно документам, была разгромлена в 1930 году. А значит, община просуществовала здесь не более шести лет…
[4] Согласно документам – в 1930 году.

Продолжение следует.
Tags: Абхазия, Душа в горах, Псху, новомученики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments