ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Categories:

О простоте и о том, что иной суд человеческий, и иной суд Божий

Всем нам нужны простота и смирение. Вот Мария Египетская, она никогда не читала Священного Писания. И преподобный Зосима удивлялся, что она знала наизусть Священное Писание…
Батюшка отец Серафим [Мирчук] два класса всего окончил – потому что безбожная была школа. Он молился: «Господи, в этой школе одно развращение, я не смогу сам, своими силами устоять против этого, помоги мне. Не спроси с меня на Страшном Суде, если я не смогу удержаться». И он перестал ходить в школу, прятался у своей тетки… При этом у него такие были знания, такая удивительная память! Я удивлялся: «Как Вы все знаете, все помните?»
В Ожоге одна матушка была, жила она прежде в деревне Урицкое. Так называлась деревня – в честь коммуниста, палача Урицкого. Совсем глухая деревня была. Эта матушка приходит в церковь, а там служили молебны святым – в том числе и мученику Конону, прозванному в народе «градарем», или «огородником» . Она заказывает молебен и говорит: «Молебен коню городному». Она неграмотная была.
Эта матушка говорила: «Тут почитают только грамоту, в почете грамотные, для них почет, а для нас, простых, не так – нам тут почести нет».
Еще была у батюшка такая матушка – Маруська, работала раньше в колхозе – на курятниках, поросятниках, почти что стала стахановкой, немного не достигла. Она была тоже из глухого места – Касторна называется… Характер у нее бы вздорный такой, крикливый. А послушание у нее было – ночевать в церкви, сторожить. Я потом понял, почему батюшка благословил ей такое послушание. Однажды задержался после службы, остались какие-то люди приехавшие ночевать, им надо было выдать матрасы, а они сами без спросу все берут – матрасы, одеяла, не дожидаясь, когда им дадут. Так Маруська такой крик на них подняла – я даже не ожидал, что у нее такой может быть голос. Маленького роста, сгорбленная... Батюшка и благословил ее ночевать в храме – потому что если кто зайдет, а она крикнет – пулей вылетит из храма. Старалась очень, бралась за все дела, за все послушания – была рада, что батюшка взял ее в храм, дал ей послушание. И она стремилась сразу все захватить. Смотрю: тащит таз со стиркой… Через минуту она уже на кухне чистит картошку. Через полчаса – на курятнике. После курятника, смотришь – она уже в церкви протирает иконы, в тех же одеждах, что была на курятнике. Батюшка ей делал замечания, что к иконам надо в чистой одежде подходить. Вот всенощная началась, на паникадиле много лампад, и надо все их зажигать. А там была большая деревянная стремянка, крепкая такая. Обычно мужчина носил ее. А Маруська сама берет ее, никому не дает, залезает на нее и начинает зажигать лампадки. Хотела захватить все послушания. Но при этом везде начинает кричать, скандалить, спорить со всеми...
Так вот ей та матушка, которая «коню городному» молебен заказывала, говорит: «Нам тут почету нет, тут грамотные в почете, им вся лафа». И батюшка их постригал – делал скидку на их неграмотность, забитость. Они старались, усердно трудились. Пред батюшкой благоговели – пред батюшкой все вообще благоговели, почитали его, и все слушались его. И батюшка давал им постриги – вначале в иночество, потом в монашество.
Мирское имя ее было Нюра, Анна. Вот батюшка раз говорит: «Нюра, иди сюда, я хочу книжку тебе дать». – «Нет, – говорит, – батюшка, это вы, грамотные, книжки читаете…» – «А сколько ты классов кончила?» – Она говорит: «Два». – Батюшка: «И я два. И почему же я знаю, а ты нет – вот скажи?» Так он воспитывал их, смирял. Батюшка ее постриг с именем Тихона. После пострига спрашивают: «Что ти есть имя, сестро?» – Она отвечает: «Иеромонахиня Тихона». Она уже скончалась…
А Маруську батюшка даже в схиму одел. Казалось бы, такой характер, – вот как нельзя никого судить по-человечески. Раз мы с батюшкой сидим на лавке, а она поднимается по ступенькам в храм. Батюшка говорит: «Вот смотри, кому она нужна, эта старушка? Только я ее взял, только мне она нужна – а так кому она нужна?» И он с ними возился, воспитывал, утешал, давал им постриги. Постриги были как утешения.
И вот интересно – вроде бы такая недуховная… Что-то читают в церкви, я ее спрашиваю: «Ты что-нибудь понимаешь?» – Она: «Ничего не понимаю. Ты мне лучше своими словами расскажи». Я начинаю ей объяснять, пересказывать. А потом она стала слабеть, стареть. Говорит мне: «Что-то я ослабла». – «А сколько тебе лет?» – спрашиваю. – «Восемьдесят три». – «Так это же уже возраст…» – «Ничего, – говорит, – и в девяносто лет бегают еще». – Не поддавалась… А потом она все тише, тише, становилась. Батюшка говорит ей: «Ты все равно ничего не понимаешь, так ты сиди потихоньку и Иисусову молитву читай». Смотрю: она все время с четками сидит, молится по четкам. И вот раз в субботу она причастилась, под воскресенье ночевала в храме, как обычно, началась Литургия, и в конце Литургии ей очень плохо стало. Ее взяли под руки, отвели в келью, и вечером она скончалась. В субботу причастилась и в церкви была, можно сказать, до самой своей кончины. А Господь говорит: «В чем застану, в том и буду судить».
Святитель Игнатий Брянчанинов говорит, что когда кого-то погребают и чувствуешь радость на сердце, то это значит, что душа этого человека получила милость. И вот когда ее погребали, – я сам испытывал, – такая была радость, просветление. Вроде бы какая-то старуха незавидная, а она получила хорошее место у Бога. Другой стал бы судить: «Что за схимница такая, кого батюшка в схиму одел?» – А у Бога другой суд. Потому что у Господа один суд, а у людей совсем другой суд. Поэтому никого осуждать нельзя.
Еще была инокиня Вавила. Она не могла произнести: «Вавила», а говорила: «Авила». Что-то воспитать из нее уже трудно было. Помню, – я уже был священником, – она совсем слегла, чуть не умирать собралась. Я пришел поисповедовать ее и причастить, и она открыла мне грех, про который боялась сказать раньше. После исповеди говорит: «Как же мне стало легче!» – И после этого умерла. Тоже – хорошая участь. А со стороны – незавидные такие старушки, по внешнему виду вроде бы и недуховные. А Господь и таких принимает.
Кому много дано, с того больше спросится. Если ты много знаешь, понимаешь и при этом одни только знания, а дел никаких, то будет более строгий суд, чем таким, которые ничего не знали, как вот эти матушки…

Фильм об о. Серафиме https://yadi.sk/i/yh_m2Rd9mAtH8
Tags: Ожога, Сергиевский скит, подвижники наших дней
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments