ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Categories:

О правильном христианском устроении и беде самооправдания

– Если увидел, что кто-то согрешает, как быть? Надо ли сказать?
– Смотря кому. Духовному отцу нужно сказать, а всем подряд пойти рассказывать, что он сделал то-то и то-то – не приведи Господь, ни в коем случае нельзя…
Вот преподобный Пимен Великий – у него правильное христианское устроение: постоянное самоукорение, постоянное зрение своих грехов, постоянное покаяние. И он говорит, что надо крайне снисходительно смотреть на недостатки и согрешения других, все прощать, извинять, оправдывать – вот это правильное христианское устроение. Себя же, наоборот, надо окаивать, осуждать. А устроение падшего человека, нехристианское, – все наоборот. Себя хочет видеть хорошим, а если что заметит предосудительного в других, сразу начинает возмущаться. А скажи ему, какие у него недостатки, – он не может понести, уязвляется страшно – потому что ему сказали правду о нем самом. Потому и говорят: «Правда глаза колет». Это свойство падшего естества. Все перевернуто вверх дном, наизнанку все вывернуто. Чтобы прийти в христианское устроение, надо как бы все перевернуть – углубиться в себя, увидеть в себе недостатки, пороки. А что вокруг происходит – надо все оправдывать, ни в коем случае не судить строго ни о ком и ни о чем.
Вот, например. В монастыре все подвижники, но монастырь – это же лечебница, туда больные приходит, а не здоровые. Там монахи собрались, подвизаются. Но вот с кем-то из них случилось какое-то падение. Пимен Великий говорит, что нельзя жестко на это смотреть.
Другое дело, когда кто-то пришел в монастырь и постоянно плохо себя ведет, от него большой соблазн, и его бесполезно исправлять – он не собирается исправляться. Такого нельзя терпеть. Сказано: Горе тому человеку, через которого соблазн приходит (Мф. 18, 7). Если случится падение один раз, и никто об этом не знает, то надо постараться всячески этого брата исправить, применить все средства, чтобы его исправить. А если уже не поддается исправлению, чтобы это не было причиной соблазна для других, тогда уже его выпроводить.
В монастырь Пахомия Великого пришел один бывший актер. Поначалу вел себя хорошо, а потом опять стал себя вести как скоморох. Св. Пахомий его раз обличил, второй, третий – бесполезно. Потом наказал его розгами – и это не помогло. Тогда он решил его изгнать. И в тот момент, когда он решил его изгнать, тот пришел в такое покаяние, так начал плакать! А Пахомий молился за него. Вразумляя и наказывая, он очень много за него молился. И в тот момент, когда, казалось бы, уже все бесполезно, Пахомий вызвал его и сказал: «Придется тебе уходить», – он пришел в такое раскаяние, так стал оплакивать себя и рыдать. И потом он исправился и стал очень хорошим монахом. А был комедиантом, комическим актером.
Когда-то я видел в одном монастыре: то один квасит, то другой. Говорят: «Он заболел». И исправления не видно никакого – так и продолжается. А для других соблазн: так не должно быть. Надо, чтобы этого греха в обители не было. Надо вначале применить все средства, чтобы этот монах покаялся. Другое дело, когда уже бесполезно, для всего монастыря он является соблазном… Должно быть рассуждение.
Бывают немощи человеческие: не смог устоять против брани. В таком случае надо большое снисхождение, большое терпение, долготерпение. Когда исправляешь кого-то, надо показывать очень большое терпение.
Пимен Великий говорит, что нельзя оправдывать себя. Вот своя воля – это медная стена между человеком и Богом. Своя воля – падшая, все, что я хочу – не угодно Богу. Это падшая воля нашего естества. Ее надо отсечь. Потому что если не отсечем ее, не будем способны исполнять волю Божию… Не может быть вместе и своя воля, и Божия – или то, или другое. Значит, свою волю надо отсечь – с пролитием крови. Вот почему отсечение своей воли – это только легко сказать, а когда до дела доходит, бывает с такими скорбями, с таким пролитием крови. Потому послушание называется мученичеством. Настоящее послушание – это есть мученичество, страдания. Я этого хочу, это мне нравится – и все это отсекается. Это как резать по живому. И надо терпеть это страдание, мученичество.
И сказано, если своя воля соединится с самооправданием – творит свою волю, хочет по-своему, да еще оправдывает себя, – то этот человек на пути погибели. Если он осуждает себя, хотя и поскальзывается, но понимает, что это плохо, то другое дело.
Как опасно самооправдание! Из-за самооправдания Адам и Ева лишились рая. Каждый себя оправдывал. Адам сказал, будто он не виноват – а виноваты Ева и Бог: «Жена, которую Ты мне дал, она меня искусила» (см. Быт. 3, 12). Значит, жена виновата и Бог – Он же дал ее. А сам он, получается, не виноват. А Ева говорит: «Змей меня искусил», – как будто она не виновата, а змей виноват. Никто не сказал: «Я виноват, согрешил». И сказано: «Когда самооправданием сопровождается какой-то грех, то это очень печально». Когда своя воля с самооправданием соединится, то такая душа может погибнуть.
Если человек падает по немощи: вспыльчивость, гнев, – но потом кается, осуждает себя, молится с покаянием, плачет, то постепенно он исцелится. Но если с гневом соединяется самооправдание – человек думает, будто он справедливо гневается, – то в таком состоянии человек попадает в ад. Когда с грехом соединяется самооправдание, то получается адское состояние.
– Как понять – праведный гнев: гневаясь, не согрешайте (Еф. 4, 26).
– Праведный гнев – это значит на себя и на бесов.
– А если за заповедь Божию стоишь? Если ты против греха гневаешься на ближних? Или вот Господь зашел в храм и стал гневаться – выгонять всех из храма.
– Он не гневался, Он выгонял из храма, но людей-то любил. Он обличил их, сказав, что храм они делают домом купли, торговли (срав. Ин. 2, 16). Или в другом месте: Господь воззрел на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их (Мк. 3, 5). На самом деле там была любовь – Господь скорбел об окаменении сердец, что до них (фарисеев) не доходит, не могут они понять, как правильно понимать субботу. Исполняют букву закона – что в субботу нельзя работать. Но если человек в беде находится – ему же надо помочь, если даже суббота. А у них буква закона. Придирались к каждой мелочи: почему ученики Твои растирают колосья в субботу? А они голодные были – так пусть растирают колосья… Господь скорбел об окаменении их, о помрачении их ума.
Наша мера – на людей не гневаться, а только на грехи и на бесов.
У батюшки отца Серафима было бесстрастие, как дар. Помню, одна монашка так гордо себя вела – он ее терпел, терпел. Но он же ее постриг в монашество, ее же надо все-таки воспитывать. Вот какая-то мелочь – что-то не так ей, – она села и надулась. Батюшка послал свою келейницу: «Позови ее на трапезу», – чтобы кушать вместе. Та говорит ей: «Тебя батюшка зовет». Она – ни слова, села так и сидит. Второй раз посылает келейницу – она опять не реагирует, сидит. Батюшка тогда заходит в церковь, как начал на нее кричать – а там людей сколько, было это перед вечерней службой. Так кричал, что я думал – свод обвалится. И такие слова говорил: «Ты как диавол, как сатана – такая гордая». А потом заходит в алтарь, улыбается: «Ну как, здорово я кричал?» – то есть никакой страсти не было, никакого зла не было в сердце. И когда он умер, одной инокине – его чаду – батюшка явился во сне, и она его спрашивает: «Батюшка, почему у меня столько зла сердце?» – А он ей отвечает во сне: «А у меня в жизни никогда не было зла ни на кого». Надо, чтобы в сердце не было страсти, тогда можешь и обличить…

Tags: Сергиевский скит, аскетика, подвижники наших дней
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments