ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Еще одна глава из автобиографической повести

 
М.Иоанна (Анна Сергеевна Патрикеева) в детстве была очень благочестива, как, впрочем, и все в ее семье. Мечтала о монашестве. Епископ Серафим (Звездинский) от юности повел ее этим путем. Она была истинной "послушницей Владыки". Для властей Анна была его дочкой - так легче было сопровождать Владыку в его изгнаннических странствиях... Вл.Серафим сам постриг ее в рясофор, в монашество собирался - но не успел. После вынужденной разлуки (Анна не знала, что "отца" уже нет в живых) она предала свою жизнь Промыслу Божию, и Господь дивно позаботился о ней. М. Иоанна была человеком удивительным, необыкновенно духовно одаренным,  и люди духовно чуткие, даже далекие от веры, не могли не оценить это.

Вот ее рассказ о последних днях рядом с Владыкой.

 Владыку обвиняли как «проповедника, имевшего авторитет», но в городе и районе лишь слышали, что здесь проживает духовное лицо, никто к нему не ходил. Знали, что епископ Серафим — истинный православный архиерей, ничем не изменивший вере. Материал был собран, обвинение составлено: объединение духовенства в Ишиме. Принуждали подписать обвинение, Владыка отказался. Они настаивали.
— Не принуждайте его, — сказал, наконец, главный, — и так сумеем дать десять лет заключения.
Десять лет тюрьмы, что равносильно смерти!
14 июля Анна и Клавдия принесли передачу. На дворе тюрьмы переполох: множество конвоиров делают перекличку. Заключенные стоят рядами. Пересчитали всех. Владыку с вещами посадили в повозку, скорбь и страдание на его лице: «Прощайте, мои дорогие, больше не увидимся». — «Владыченька, мы с Вами поедем в Омск. Мы Вас не оставим»...
У вагонов конвой. Обыскали узников, посадили в состав. Душно, как перед грозой. Заключенные просили пить. «Жажду!» — сказал Владыка. Послушницы умоляли конвоиров дать страдальцам воды — отказали: «Нет разрешения. Только кипяченую, с печатью врача».
Вечером товарный поезд в Омск. Мест нет, пришлось Анне ехать в пассажирском поезде, а Владыку повезли на товарном.
15 июля ждала Владыку в Омске. Омск — большая узловая станция, на несколько километров в разные стороны железнодорожные пути. Где будет состав с заключенными? Спрашивать надо осторожно. Давняя благодетельница Анна Митрофановна, знавшая город, привела к «Сахалину» — колонии, куда свозили заключенных. Здесь стояли набитые ими составы. Около вагонов вооруженные конвоиры. Издали видны страдальцы: желтые лимонные лица узников, много молодежи.
  — Тетенька, вы ищете Бога? Он на небе. Его нет на земле! — выкрикнул заключенный из окна: поняли, что ищет духовных лиц.
В четыре часа послышался шум приближающегося поезда. Напал необъяснимый страх. Боясь конвоя, пошла в город. А это был поезд, который вез Владыку. Измученный, исстрадавшийся без движения, он жаждал увидеть родное лицо, получить утешение. Конвой искал Анну, но ее не было. «Бежать к «Сахалину»! — пронеслось в мыслях послушницы. — Для того и приехала. Обещала отцу сделать что возможно...» И... осталась в доме Анны Митрофановны, стала недостойна Аввы...
В пять часов утра прибыла из Ишима Клавдия, привезла передачу, искала Владыку. Пошли на «Сахалин». В стороне «черный ворон» — заключенные здесь. Не за нашими ли приехал?
С железнодорожного моста увидели: ведут заключенных, отец Константин и другие.
— Где Владыка?
— Еще в вагоне, бегите скорее.
— Мы вас вчера весь вечер искали, на вокзал ходили! — говорят конвоиры.
Бросились бежать к вокзалу. В двадцати минутах от вокзала на железнодорожном пути состав с заключенными.
— Звездинский здесь?
— Идите к противоположной стороне. Владыка, Ваша дочь пришла!
Отец стоял у окна:
— Где ты была? Как я тебя искал! — повторял он.
Клавдия принесла ведро воды, всех напоила. Владыка пришел в себя — прежний величественный вид.
 — Вот началась моя схима... Как я буду скучать о всех, уж очень вас всех люблю...
Подал Анне платочек, весь мокрый от слез, — последний его подарок. Взамен попросил чистый и сухой; такой нашелся у Анны, и она отдала его Владыке...
 — Бог даст, все пройдет. Вчера в Омске сказали, что те, кто был судим, вновь получают срок. Господь вернет Вас к нам, и опять будем вместе, — утешала Анна своего прискорбного отца духовного.
Вручили передачу.
— Деточки, покушайте сами, угоститесь чем-нибудь.
Дал денег, просил взять часы:
— Их отберут. Вот твоя записочка, и ее тоже, — сказал Анне. Хотел отдать, но разорвал.
Заговорили, что в тюрьме всем остригут волосы.
— Похлопочи, чтобы меня не стригли, — попросил Владыка, — скорее.
Анна побежала хлопотать, так и не проводила Владыку до конца, а Клавдия дождалась. Ослабленный, он с трудом двинулся к черному ворону.
В прокуратуре распорядились: московского архиерея не стричь...
Омская тюрьма — огромный белый камень. Спросили конвоиров:
— Здесь оставили нашего отца?
— Только что сдали.
Вместе с Владыкой сидели снявшие с себя сан священники и обновленцы. Владыка заболел, кто-то уступил место, и ему постелили постель...
Все дни Анна и Клавдия ожидали у тюрьмы. «Владыченька, мы здесь, только не видим тебя». К тюрьме нельзя было даже приблизиться.
У подъезда остановился автомобиль с начальством.
— Окажите внимание больному заключенному, разрешите передачу епископу вновь прибывшему, у него нет необходимого, — обратились к ним.
— Хорошо, хорошо. Придите в управление.
Только отговорка, все тот же ответ: передачи не разрешены, справок не даем...
Два дня отъезжают от тюремных ворот «черные вороны». Через врача узнали: духовенство отправили в колонию на «Сахалин».
Строения в колонии деревянные, высокий забор, просматриваются только крыши. С железнодорожной насыпи виден двор, но так далеко — не разобрать: на прогулку выпускают сотни заключенных, люди кишат, как муравьи. Выведут, поставят на колени и считают...
Не видели Владыку десять дней. Но через десять дней обязательно всех заключенных водят в баню, закон соблюдается неукоснительно. Спрашивают, нет ли Звездинского?
— Если и есть, приказ говорить, что нет такого. Можете не спрашивать, — отвечает конвой.
На расспросы, нет ли высокого в белом подряснике с седою бородою архиерея, сторож ответил:
— Вашего отца из тысячи узнаешь, ни с кем не спутать. Здесь.
26 августа у Анны, по расположению к Владыке, взяли передачу под предлогом, что имеет разрешение, но саму не пропустили и не вынесли ответ. «Господи, Божия Матерь Владимирская, не достойна порадовать своего отца... »
Стало морозно, выпадает снежок. Умываться и в уборную гонят на улицу; у Владыки малярия и прочие болезни, как-то перенесет зиму?
Из тюрьмы вывозят на телеге сбитые из горбыля гробы, за лошадью часовой с винтовкой. Вывалит и возвращается с пустыми гробами, и так много раз...
Дежурный обещал подпустить Анну к забору, повидать Владыку, когда выведут его на прогулку, а ему передал: «Ваша дочь будет Вас ждать». Махал издали шапкой, звал, но Анна не поверила, испугалась. «Ваш отец доходил до забора, а Вас не было», — укорил ее дежурный.
Попыталась обратиться в Красный Крест. Просила помощи в прокуратуре, разрешения на передачи и встречи. Получила грозное предупреждение: «Если еще раз придете, тут и останетесь».
Начальник тюрьмы сказал, что Владыку отправляют в лагеря на Колыму.
— Могу ли я следовать за ним?
— Хлопочите, когда доедет и напишет.
Жизнь будто прервалась, все кончилось, впереди безвестная дорога. Надежда на свидание с отцом угасла. К кому, к кому, обращать теперь сердечное око, душу и жизнь? «К Господу, да, к Господу, Единому Господу», — шептали уста...
Анна и Клавдия вернулись в Ишим. Власти предупредили: уезжайте, иначе будет то же, что и со всеми.
Помолились, вместо «полторасто» — «Отче наш», «Богородице Дево», и вынули жребий: оставаться еще в Сибири или вернуться на родину. Жребий выпал вернуться на родину. В день празднования Казанской иконе Божией Матери 22 октября 1937 года они выехали в Москву...
Год назад в этот день Владыка благословил Анну шить мантию и готовиться к постригу, теперь в этот же день вступала она на одинокий путь спасения. «Мне не дано тебя постригать... Вручаю тебя Святой Троице... Се, гряду скоро и дам тебе новое имя», — слышались сердцу скорбящей одинокой инокини прощальные слова Владыки...
Москва показалась Анне пустыней. Незадолго до ее приезда, 16 мая, скончалась Анна Алексеевна. Посетила в Серпухове совсем еще свежую могилу дорогой матери. В Москве пыталась узнать адрес Владыки, чтобы послать необходимое.
В марте 1938 года из Ишима письмо: «Видела в Омске отца Константина, вели в баню».
Снова Омск... В прокуратуре Анна спросила, где отец. Прокурор преповодил в «Сахалин»:
— Если там, у вас возьмут белье, приказ белье всем брать. Приходите, я уточню, в Омске ли он?
В «Сахалине» Владыку не нашли. Вернувшись в прокуратуру, получили ответ:
— Ваш отец в марте выбыл в восточные лагеря. Когда доедет, напишет...
От ворот «Сахалина» рельсы уходят на Дальний Восток. «Ты, дорога, увезла сердце, полное пламенной, нежной, непрестающей любви к нам, грешным чадам его...» Где и кого согревают теперь животворящие лучи всепрощающей христианской любви?... 
Tags: архив, схимонахиня Иоанна
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments