ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Без Владыки

На первой фотографии крест у м.Иоанны наградной, благословение митрополита Николая (Ярушевича).
На второй - м.Иоанна у своего домика в Поддубках. 
 
             

 Вернувшись в Москву, Анна решила теперь помогать Клавдии, как служительнице Владыки. Обе инокини вскоре поселились вместе близ Волоколамска в поселке станции Чисмена. Анна работала в артели, вышивала. Клавдия помогала чем могла. Жили тихо, мирно, любовь покрывала все. Приходилось ездить в Москву; в эти дни вставала в три часа ночи, ехала поездом за сто верст, вечером обратно. Холод, забота, труд, усталость отражались на слабом здоровье Анны. Подкрепляла себя молитвой. Ежедневно, встав в четыре часа утра, к восьми часам кончала молитвенное правило и незаметно, будто только что вставшая, садилась за чай и затем за работу. Вечером вычитывала утреню и совершала вечернее молитвенное правило. Никогда ни к кому не ходила и к себе никого не пускала.
Духовником сестер стал отец Варнава, игумен Пешношский, с которым они встретились вскоре после приезда в Москву. Видя в этой встрече Божие указание в ответ на ее молитвы о духовнике, Анна стала руководствоваться его наставлениями.
1 сентября, в праздник Черниговской иконы Божией Матери, покровительницы их семьи, над Анной совершилось чудо Божьего милосердия — она была спасена от верной смерти. Поезд, в котором Анна ехала на работу в Москву, близ станции Снегири потерпел страшное крушение. Погибло мгновенно около тысячи человек. Вагон, в котором ехала Анна, был разбит, колеса оторваны, в дверях тамбура лежали мертвые вперемешку с ранеными. Анна одна осталась невредима. Смерть, казалось, взглянула ей в глаза и Анна увидела ее лицом к лицу. В этот момент она вспомнила Владыку и тихо ему сказала, находясь еще в вагоне и слыша хруст ломающихся железных балок и основ вагона: «Прости, дорогой Владыка, я умираю и никогда больше на земле тебя не увижу». И вдруг — чудо: все утихло, вагон повис, накренившись набок. Анна потихоньку спустилась на землю. Ни ступенек, ни дверей — все оторвано. Первое чувство в сердце — благодарение Богу за спасение жизни. Она тихо возвела свой взор к небу и горячо благодарила Бога. На груди у нее были Святые Дары, которые она всегда брала с собой в дорогу, ежедневно причащаясь Святых Христовых Таин, как желал того ее старец-Владыка. С тех пор каждый год первого сентября Анна пела благодарственный молебен Божией Матери Черниговской.
Но Господь еще более дивное чудо готовил, сохранив ее жизнь для покаяния и монашества и для сего привел к обители Черниговской Божией Матери, устроенной когда-то при участии ее родителей.
Три года жила в таких условиях, испытывая трудности из-за отдаленности места жительства, подумывала о собственном домике близ Москвы. Учреждение дало направление в Звенигород, но там не устроили условия. Затем получила направление в Сергиев Посад . С этим предложением Анна с радостью согласилась, оно совпадало в ее стремлением быть в святом месте, у гроба чудотворца Сергия. Невидимая рука Господня привела под сень Святой Троицы, Которой вручил ее монашескую судьбу Владыка Серафим.
Ветхая уединенная квартирка на Вифанке, близ Гефсиманского скита, стала обителью двух инокинь. «Точно в каком скитке побывали», — говорили друзья. Тут неожиданно Анна сменила свой черный шарф на скромную шляпку — скромную, но все же шляпку, хотя сама всегда молилась: «Присно покрый мя». С целью утаить иночество сняла шарф и надела шляпку, о чем Владыка когда-то предрек: «Постриг бы тебя, да ты еще шляпку оденешь»...
Когда началась война, лишилась работы в Москве и стала искать в Посаде, притом надомную, чтобы не отрываться от уединения, келии и не нарушать молитвенного правила. Все богослужебные книги она имела при себе. Главная икона ее — Пресвятой Троицы; пред ней Владыка служил молебен о ее постриге.
Преподобный Сергий был для Анны с раннего детства образцом монашеского жития. Двенадцати лет Анна перестала носить золотые украшения, подражая нищете преподобного; нося в скиту воду в гору большими ведрами, мысленно видела пред собою преподобного Сергия, носившего на своих плечах воду для братии (картина во святых вратах Лавры). И теперь молилась: «Преподобне отче Сергие, начальниче монахов, соделай меня истинною монахинею».
Всюду ей являлись образы схимы. Во святых вратах Троицкой Лавры вся живопись была закрашена, но над входом на потолке уцелели изображения святой схимы преподобного Сергия. Взор Анны встретил схиму в Ильинском храме: взору ее предстала икона святой княгини преподобной Анны Кашинской в схиме у канона, куда она подошла помолиться за родителей преподобного Сергия и своих. Однажды в храме к ней подошла старица и позвала к себе домой; взяв образ преподобной княгини Анны Кашинской в схиме, освященный на ее святых мощах, дала его Анне и сказала:
 — Хочу подарить Вам подарок, он Вам принадлежит.
Анна была этим весьма удивлена.
Оставшись без работы, Анна находилась в растерянности: что делать, куда поступить? «Здесь игумен преподобный Сергий, — думала, — я живу в его месте, буду просить, чтобы он меня устроил». Стала усердно молиться: «Преподобне отче Сергие, приехала к тебе на жительство, устрой меня и сам дай мне должность». Нигде не находилось подходящего места. Однажды видит во сне Владыку Серафима, который говорит ей:
 — Возьми свечу, идем со мною.
Анна поняла, что Владыка велит ей нести свечу перед Святыми Дарами. Дойдя до места, куда они шли, видит перед собою уже не Владыку, а двух старцев: одного пониже ростом, а другого повыше. Они отпирают храм, стены которого выкрашены в розовый цвет.
 — Отче Сергие, — говорит старец повыше ростом, — вот облачение.
И подает преподобному Сергию (старцу пониже ростом) зеленое облачение. Преподобный Сергий велит старцу ростом повыше, в котором Анна узнала преподобного Никона, читать благодарственные молитвы. Во сне слышала начало их, а затем проснулась.
В день разлучения с Владыкой, 15 июля, Анна пошла в Ильинскую церковь, тогда единственную открытую в городе. Здесь встретил ее старец митрофорный протоиерей отец Александр — тайный монах архимандрит Сергий. Его испытующий и проникающий в душу взор привлек Анну, и она попросила его святых молитв, сказав, что не может устроиться на работу. Старец сказал ей:
 — Ходите в храм и помогайте читать; у нас некому читать благодарственные молитвы после обедни. Все уходят на работу раньше окончания обедни, а псаломщик у нас слепец.
Анна исполнила слово старца, стала ходить в храм, петь на клиросе и читать благодарственные молитвы.
Прозорливый старец дал понять инокине, что ему открыты Богом все ее мысли, прежние грехи и желания духовные. Вскоре Анна сказала старцу о своем желании принять мантию. Отец Александр стал уделять ей много времени, желая обновить ее «вторым крещением» . Глубоко и долго испытывал он ее. Однажды спросил, не убоится ли она вступить на столь великий путь подвига, и дал время подумать. Помня слова Владыки Серафима о том, что нужна решимость и вера в помощь Божию, Анна не отказалась от своего решения. Тогда старец опять спросил ее:
 — Знаешь ли ты, какой крест даст тебе Господь, согласна ли ты его нести?
 — Какой Господь даст, тот и понесу, — ответила Анна.
 — А этот крест вот какой: тебя будут считать сумасшедшей.
Анна согласилась. (Не зная о постриге и видя, что Анна отходит от мирских дел, Клавдия действительно всем говорила: «Анна сошла с ума и не хочет работать».)
Отец Александр так испытывал ее трижды, и после этого дал свое благословение на постриг и указал день и время.
 — Приходи к повечерию. Отец диакон будет занят — он будет читать говельщикам правило ко Святому Причащению, а я в это время постригу тебя в переднем приделе.
Инокиня Анна посетила все места, где в свое время молился перед постригом Владыка, прося себе от Бога помощи: у собора Живоначальной Троицы, у келии преподобного Сергия, где посетила его Пречистая Богородица, во Святых вратах пред ликом преподобного Сергия, стучащего в оконце келии брата в ночное время, побуждая его к молитве, пред образом всех лаврских угодников Божиих, держащих икону Святой Живоначальной Троицы и на могиле старца о. Алексия , Зосимовского затворника.
В пяток пятой седмицы Великого Поста, в канун Похвалы Пресвятой Богородицы, после молитвы Анна пошла в храм к повечерию. В этот день совершалось также празднование иконе Божией Матери «Споручница грешных» [‘то было в 1942 г.] . «Видно, Пречистая приняла мой молитвенный лепет», — думала Анна, ежедневно читавшая акафист Богородице «Радуся, Невесто Невестная».
Отец Александр уже ждал инокиню. Храм был светло освещен, по благословению старца у каждого образа была зажжена большая свеча. Старец вынес из алтаря на правый клирос Ильинского придела большой требник, положил на аналой и в полном облачении начал чин пострижения. «Постригает настоятель» — прочел он в начале чина малого ангельского образа в требнике. «Настоятель в Сергиевом Посаде сам преподобный Сергий», — думала Анна. От лаврской братии в то время осталось лишь трое: отец Александр, иеромонах Трифиллий и инок Сергий, слепец-псаломщик. Лавра была обращена в музей и богослужений не было.
Старец замедлил с ножницами ; Анна забеспокоилась, как бы в это время кто-нибудь ни вошел в их холодный придел (служба шла в правом, теплом приделе во имя Иверской иконы Божией Матери). Старец наблюдал за ней, видел горячее ее стремление к желаемому дару Божию.
 — Я дам тебе имя, которое и Владыка тебе дал, — сказал он, — назову тебя Иоанной.
Завершив постриг, поздравил новопостриженную монахиню Иоанну, поцеловал ее в голову и сказал:
 — Веди себя скромно.
После совершения монашеского пострига в храме отец Александр пришел в дом к монахине Иоанне, облек ее в монашеское одеяние и оставил одну. Вскоре она почувствовала сильное нападение врага и вспомнила слова Владыки: «Будешь терпеть борьбу». В монашеском постриге инокиня Анна получила имя в честь Ангела о. Иоанна Звездинского [отца Владыки Серафима] преподобного Иоанна Рыльского (память его 19 октября).
Мать Иоанна желала пострижения в схиму. Отец Александр указал на самомнение, но видя настойчивое прошение, постриг ее в схиму у себя в келии, оставив ей прежнее имя, только теперь в честь святого Иоанна Предтечи и день Ангела велел праздновать 24 июня . После пострига в схиму окропил святой водой и дал в благословение образ Успения Божией Матери. Чудное благоухание разлилось по келии. «Не входи в алтарь», — дал короткое наставление новопостриженной схимонахине отец Александр. Мать Иоанна не разумела значения этих слов, думая, что они означают какое-то время не ходить в алтарь. Но старец говорил о всей ее дальнейшей жизни. Это святое событие в жизни матери Иоанны произошло во вторник на Страстной седмице, 18 марта 1942 года.
Новопостриженная схимонахиня Иоанна пошла в храм; там шла уборка. В уборке не участвовала, молилась, читая чудные слова службы Великой Среды: «Но ослаби ми, остави, вопиет блудница Христу» . Вскоре мать Иоанна перестала ходить в храм и вообще выходить в город, молилась дома.
Сестер стали звать на жительство в Дмитров, который мать Клавдия часто посещала и куда хотела переехать. Игумен Варнава, первый после Владыки их духовник, благословил переезд. Вынув после молебна жребий, где жить матери Иоанне, он получил указание на жительство в Дмитрове, и это решило переезд. 5 сентября со многими слезами мать Иоанна выехала из Сергиева Посада в Дмитров. 28 декабря 1942 года отец игумен пожелал сделать открытым ее постриг в мантию, с молитвой вынул жребий и получил ответ: «явный постриг». С того времени мать Иоанна стала открыто носить мантию, схиму же тайно.
В это время в Дмитрове был тихий и кроткий подвижник и пастырь — отец Александр Фелицин. Сердце матери Иоанны влеклось к его руководству. Шестидесятилетний отец Александр служил в Дмитрове еще при епископе Серафиме, был близок к нему и все время молился за него и находящуюся при нем послушницу Анну. Это чувствовала мать Иоанна. Лишившись отца игумена [игумен Варнава к тому времени скончался] *, она стала обращаться к нему. Отец же Александр Посадский (постригший мать Иоанну в мантию и в схиму) отошел ко Господу в вечный блаженный покой.
Тяжелую борьбу испытывала душа схимонахини Иоанны. Сестра ее по послушанию, Клавдия, желала служить при храме, и сама мать Иоанна тоже очень стремилась к храму, но все же домашнее уединение было ближе ее сердцу. Борьбу эту умирил отец Александр. Он твердо благословил мать Иоанну держаться дома и никуда не выходить:
 — Самое лучшее быть дома и молиться дома. Господь Вам поможет, будете с Господом и Он Вас не оставит.
Другая же спутница Владыки перешла на жительство в сторожку для трудов при храме Казанской Божией Матери.
 — Вам одной лучше будет, — сказал о. Александр схимонахине Иоанне, велев ей именоваться просто Анной, ввиду того что постриг был тайный. Ежемесячно навещая ее в уединении, он всякий раз внушал никуда из дома не выходить. Утвердив схимонахиню Иоанну в уединенной жизни, старец вскоре (в 1952 году) скончался, вручив ее Божией Матери и благословив найти духовника из Лавры.
Мать Иоанна в немощи своей стремилась во всем держаться устава, по которому жила в бытность свою с Владыкою , утешаясь Господом и Пречистой Его Материю, в Которых находила главное утешение своей жизни. Не оставляя надежды дожить до возвращения Владыки Серафима, она просила Господа: «Ими же веси судьбами, Спасе, спаси мя. Приложи мне, Господи, веру. Аминь».
Однажды она сильно заболела и пригласила причастить ее священника, студента Духовной Академии из Троице-Сергиевой Лавры, служившего в Дмитрове. С того времени и до 1956 года отец Родион Кревский посещал ее и причащал. С 1956 года в доме, где жила мать Иоанна, поселился другой священник — настоятель Введенского храма о. Борис Гузняков , который и стал ее духовником. По его благословению она помогала ему в алтаре Введенского храма, а по его переезде в Москву, ездила туда и прислуживала в алтаре Преображенского храма , где он стал служить. В этом храме еще в 1925 году служил Владыка Серафим, и вот спустя тридцать лет его послушница прислуживала здесь в алтаре, при митрополите Николае, вспоминая своего дорогого Владыку. Затем она была с отцом Борисом близ своего родительского дома на Солянке, в храме святых апостолов Петра и Павла , а после на Ордынке, в храме «Всех Скорбящих Радость» .
В конце жизни Господь привел ее жить уединенно в деревне Поддубки, в четырех километрах от Дмитрова, в своем доме. Здоровье стало слабеть: астма, ухудшение зрения. В 1975 году мать Иоанну разбил паралич. Поездки в Москву стали невозможны, отец Борис навещал ее в Поддубках. Живя на самой окраине деревни, однажды ночью она подверглась нападению грабителей. Вследствие крайнего обветшания ее домика и невозможности дальнейшего проживания в нем [через матушкин домик в Поддубках вскоре прошла дорога] , матери Иоанне предоставили государственную квартиру, в которой проживала кроме нее еще одна многодетная семья. Уединение и молитва здесь были возможны, и мать Иоанна смирилась с этим...

Да будет во всем воля Господня. Аминь.  
Tags: архив, схимонахиня Иоанна
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments