ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Святитель Афанасий, епископ Ковровский, исповедник

Автор службы всем святым, в земли Российской просиявшим
За тысячу лет, прошедших со времени Крещения Руси, Церковь Русская принесла Господу свой “красный плод” — многочисленный лик святых угодников Божиих — святителей, преподобных и праведных. А на исходе первого тысячелетия в ней просиял великий сонм святых новомучеников и исповедников, которым дано было “ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него” (Флп. 1, 29). Среди них — пресветлый светильник церковный, молитвенник за нашу многострадальную Родину святитель Афанасий, епископ Ковровский, исповедник и песнописец.


Святитель Афанасий (в миру Сергей Григорьевич Сахаров) родился 2 июля (ст. ст.) 1887 года в селе Паревка Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Родители его отличались благочестием и преданностью Церкви, добротой и отзывчивостью к людям. Во святом Крещении святитель Афанасий был наречен Сергием — в честь Преподобного Сергия Радонежского. Двух лет будущий святитель лишился отца. Мать его, Матрона Андреевна воспитывала сына в благочестии, оберегала его от всего дурного, желая в будущем видеть его монахом. Будущий святитель отвечал матери искренней любовью и глубоким почтением.
С раннего детства Сережа полюбил богослужение, в особенности архиерейское. Выучился шить и вышивать бисером; впоследствии в ссылке святитель Афанасий шил себе облачение и вышивал бисером ризы на иконы. В облачении собственной работы он и был похоронен.
Сергей Сахаров учился сначала в Шуйском Духовном училище, затем во Владимирской Духовной семинарии и, наконец, в Московской Духовной Академии, которую окончил в 1912 году со степенью кандидата богословия, защитив диссертацию на тему: “Настроение верующей души по Постной Триоди”.
По окончании Академии, 12 октября 1912 года, ректор архиепископ Феодор (Поздеевский, †1937) постриг его в монашество с наречением имени в честь святителя Афанасия Пателария, Патриарха Цареградского, Лубенского чудотворца (†1654). Через два дня он был посвящен во иеродиакона, а еще через три дня, 17 октября — во иеромонаха. В этом же году иеромонах Афанасий был назначен на должность преподавателя пастырского богословия, гомилетики и литургики в Полтавскую духовную семинарию, а через год по собственному его прошению переводен во Владимирскую духовную семинарию, в которой преподавал те же предметы до 1918 года. Во Владимире он среди церковного народа славились его проповеди, всегда подкрепляемые примерами из истории Святой Руси, обращающие взоры верующих к вечному упованию.
Иеромонах Афанасий участвовал в работе Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг. по избранию от монашествующих. Собор одним из своих определений восстановил существовавшее в Русской Церкви “празднование дня памяти Всех Святых Русских”.
Решение о восстановлении этого праздника было непосредственно связано с начавшимися гонениями на Церковь. “В наше скорбное время, — писал в своем докладе инициатор восстановления этого празднования профессор Борис Александрович Тураев (†1920), — когда единая Русь стала разорванной, когда нашим грешным поколением попраны плоды подвигов святых, трудившихся... над созданием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напоминает он нам и нашим отторженным братьям из рода в род о единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха”.
К составлению новой службы Всем Святым, в земле Русской просиявшим, был привлечен иеромонах Афанасий, как специалист по литургике. Работу над исправле-нием и дополнением этой службы он продолжал в течение всей своей жизни.
В 1919 году богоборческая власть начала антирелигиозную кампанию повсеместного глумления над мощами угодников Божиих. В феврале 1919 года во Владимирском Успенском кафедральном соборе проходило вскрытие мощей святых чудотворцев. В соборе было установлено дежурство владимирского духовенства. Святые мощи были аккуратно положены на столах, покрытых церковными покрывалами. Первыми дежурили иеромонах Афанасий с псаломщиком. Едва открылись двери для впуска народа, отец Афанасий громко возгласил: “Благословен Бог наш...” В ответ под сводами древнего храма разнеслось звонкое “аминь”, и начался молебен владимирским святым. Входящий народ стал креститься, класть поклоны и ставить свечи у мощей. Таким образом поругание святыни обратилось в торжественное богослужение.
В 1918 году иеромонах Афанасий был назначен членом Епархиального совета; спустя два года возведен в сан архимандрита и назначен наместником Владимирского Рождественского монастыря, еще через год — настоятелем Боголюбова монастыря во Владимире. 27 июня / 10 июля 1921 года — состоялась его хиротония во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Это наименование сохранилось за святителем Афанасием на всю жизнь.
В начале 1922 года власти предприняли новую акцию борьбы с Церковью — изъятие церковных ценностей. Святитель Афанасий призывал верующих не отрекаться от Бога, а омыть слезами свои грехи и защищать святыни церковные. Последовал арест, потом освобождение, снова арест, амнистия...
В том же году власти инициировали (спровоцировали) в Церкви обновленческий раскол. К октябрю этого года более половины верных Православию архиереев были заменены обновленцами. Святителю Афанасию пришлось взять на свои плечи всю тяжесть борьбы с расколом, так как епархиальный архиерей, митрополит Сергий (Страгородский) признал обновленческое Высшее церковное управление. Святителю Афанасию было тогда 35 лет, лишь год он носил епископский сан, но именно благода-ря ему, по свидетельству властей, обновленческое движение во Владимирской епар-хии не получило существенного развития. Но сам он был арестован. Во Владимирской тюрьме святитель Афанасий чудесным образом сошелся с единомысленными ему по-читателями праздника Всех Русских Святых; ими было положено начало нового пересмотра и дополнения службы этого праздника. Там же, в тюремной камере, 28 октября / 10 ноября 1922 года, в день празднования “списателя житий святых” святителя Димитрия Ростовского, было впервые совершено празднование по исправленной ими службе Всем Русским Святым.
Весной следующего года, находясь в одиночной камере Московской Таганской тюрьмы, святитель Афанасий освятил антиминс в честь Всех Русских Святых для своей походной келейной церкви, который впоследствии всегда имел с собою, где бы он ни находился.
Тюрьмы, этапы, ссылки, были для Владыки источником знакомств и встеч со многими людьми, близкими ему по духу и убеждениям — архиереями, священниками, мирянами. Он приводит этот перечень в своей автобиографии “Этапы и даты моей жизни”: во Владимирской тюрьме — архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский, священномученик, †1937), епископ Звенигородский Николай (Добронравов, впоследствии архиепископ Владимирский, священномученик, †1937); в этапе — епископ Дмитровский Серафим (Звездинский, священномученик, †1937), епископ Петергофский Николай (Ярушевич, †1961); Усть-Сысольск — митрополит Казанский Кирилл (Смирнов, священномученик, †1937), архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский), епископ Звенигородский Николай (Добронравов)...
Последовали два года ссылки в Зырянском крае. В 1925 году святитель Афанасий возвратился на епархиальное служение. 30 марта 1925 года принимал участие в погребении Святейшего Патриарха Тихона и подписал акт о передаче церковной власти митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому).
Снова арест, освобождение, новая ссылка на Соловки. В конце трехгодичного срока, в декабре 1929 года, святитель заболел сыпным тифом. Его поместили в заразные бараки, помещавшиеся в бывшей конюшне. Там на трехъярусных нарах лежали больные. Место святителя Афанасия оказалось в нижнем ряду, и сверху на него лились нечистоты. Но Господь сохранил его. Он выздоровел и в феврале следующего года был отправлен этапом в Туруханский край. После тифа его сильно мучил голод, и он впервые в жизни нарушил обычную для него строгость Великого Поста, отрыв баночку рыбных консервов. С сокрушением вспоминал святитель этот случай и рассказывал, что в тот год в день Благовещения Пресвятой Богородицы он не имел “рыбного утешения”, чего не бывало с ним ни прежде, ни после...
В начале 1930-х годов святитель Афанасий жил на поселении в Туруханском крае. В это время, 29 ноября 1930 года, во Владимире скочалась его горячо любимая мать, Матрона Андреевна. Святитель Афанасий на смог лично проститься с нею, но именно тогда Господь дал ему возможность совершать Литургию, и он отслужил по матери несколько сорокоустов.
Вернувшись из ссылки в 1933 году, он несколько лет пребывал на свободе, большею часью “тайнообразующе”, удалившись от епископского служения. Вслед за святым митрополитом Казанским Кириллом (Смирновым) святитель Афанасий отошел от Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского, впоследствии Патриарха Московского и всея Руси), считая его превысившим данные ему полномочия, не возносил за Богослужением его имя, а возносил имя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра (Полянского), находившегося в то время в заключении (разделявших эти взгляды архиереев и священиков, а также последовавшую за ними паству, называли “непоминающими”). В это время он начал писать свой труд “О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви”, в котором обращался и к осмыслению современного скорбного пути Русской Церкви: “Наше время — время Божия попущения, время грозного Божия суда над Православной Русской Церковью. Вместе с тем — это время очищения Церкви. Взмах за взмахом лопата Небесного Ваятеля отделяет от пшеницы Христовой все случайное, постороннее, наносное, чуждое ей... Совершается очищение Церкви внешнее, отделение от нее чуждого ей по духу. Вместе с тем должно быть внутреннее очищение от всего постороннего ей, случайного, наносного, несродного, что привзошло в ее жизнь за время принадлежности к ней христиан только по имени, что постепенно и незаметно вливаясь, изменило, а в некоторых случаях даже исказило ее уклад...”
В 1936 году — новый арест... В “Этапах” святитель Афанасий подводит итог свое-го многоскорбного архиерейского пути: “27 июня (ст. ст.) 1954 года исполнилось 33 года архиерейства. За это время на епархиальном служении 2 года 9 месяцев 2 дня; на свободе, но не у дел 2 года 8 месяцев 2 дня; в изгнании 6 лет 7 месяцев 24 дня; в узах и горьких работах 21 год 11 месяцев 12 дней”...
В 1937 году богоборческое правительство предприняло новое страшное гонение на христиан — было принято решение об уничтожении архиереев, священников и ми-рян, где бы они ни находились. Святитель Афанасий в то время был в Беломоро-Балтийских лагерях. Три месяца он пробыл в штрафном изоляторе. Каждую ночь нескольких заключенных выводили на расстрел. Святитель все время был на очереди и ежедневно готовился к смерти. Но Господь вновь сохранил его.
Совершенно истощенный в силах, он был признан инвалидом, но несмотря на это в начале Великой Отечественной войны был отправлен пешим этапом в Онежские ла-геря. Впоследствии святитель вспоминал об этом: “Мне пришлось идти пешком около 400 километров... Я рад был зачерпнуть горстью водички из лужи или из болота, и эта, хотя и грязная, но не ядовитая вода... освежала меня и укрепляла. Соринки, травинки, водяную плесень я откидывал, а воду пил и без этой сырой и не совсем чистой воды едва ли дошел бы до цели”.
В Онежских лагерях святитель Афанасий пробыл до июня 1942 года, после чего был направлен в бессрочную ссылку в Омскую область. Через полтора года вновь арестован и отправлен в Сибирские лагеря. Затем Темниковские лагеря (в 1947 году преобразованные в Дубравлагерь особого режима). В 1954 году святой страдалец был освобожден из заключения и направлен в Зубово-Полянский дом инвалидов. С марта 1955 года проживал на свободе — сперва в г. Тутаеве Ярославской области, а последние 7 лет жизни — в поселке Петушки Владимирской области.
После более чем тридцатилетнего изгнания и непосильных трудов святитель предстал перед глазами новых поколений древним старцем, убеленным сединами, изможденным и усталым, но с несокрушимым сильным духом и по-прежнему пламенной верой, в жертву которой он принес всю свою многоскорбную жизнь. Он словно явился из иного мира — “небесный человек и земной ангел” посреди “умножившейся на земле греховной тьмы” и “облежащего облака неверия”. Многие чада Церкви потянулись к святителю как к доброму пастырю Христову. Их родные храмы и обители были разорены и разрушены в годы гонений, многие потеряли своих духовных отцов. К богомудрому святому старцу обращались монахини закрытых монастырей, простые люди и знаменитые ученые, архипастыри и пастыри.
Глубоко печалясь “о скорбях Матери нашей Церкви Православной Российской”, святитель Афанасий заботился о сохранении церковного мира, о единстве Церкви. Когда в 1945 году, находясь в Сибирских лагерях, он узнал об избрании Святейшего Патриарха Алексия (Симанского, †1970), и начал возносить его имя — “как имя законного первоиерарха Русской Православной Церкви, признанного восточными Патриархами, через которого совершается единение со Вселенской Церковью” (из письма святителя Афанасия Святейшему Патриарху Алексию от 2 апреля 1955 г.). “Молю Бога, — писал он в частном письме другому адресату, — чтобы меня и братию мою, единомысленную мне, Он Сам наставил и умудрил так, чтобы нам против единства церковного не погрешить, совестию не покривить и соблазнов не умножить. А об иерархии нашей и о всех, у кормила церковного сущих, усердно молю Господа, да умудрить их право править слово Истины”.
Разорение храмов, поругание святыни, обмирщение церковной жизни, “ложь об-ман, неискренность, неправда там, где должна быть одна правда” — все это отзыва-лось в его душе непрекращающейся болью. Не имея возможности по состоянию здоровья и обстоятельствам времени принять церковно-общественное послушание, он самым важным своим деланием и послушанием церковным считал “присоединять к молитвам Церкви свои грешные покаянные молитвы к Царю Мiра и Пастыреначальни-ку Христу о мире всего мира, о соединении и устроении Святых Божиих Церквей, о прекращении попущенных по грехам нашим церковных разделений, соблазнов, сму-щений” (из письма Святейшему Патриарху Алексию).
Тех из обращавшихся к нему, кто “не по разуму” ревновал о чистоте церковной, святитель убеждал “всемерно беречься того, чтобы не отпасть от единства церковно-го”. “Истинная ревность о вере, — учил он их, — не может соединяться со злобой. Где злоба — там нет Христа, там внушение темной силы. Христианская ревность — с лю-бовью, со скорбию, может быть, и со гневом, но без греха (гневаясь — не согрешайте). А злоба — величайший грех, непростительный грех, — хула на Духа Святого, Духа любви, Духа благостыни... Будите убо мудри яко змия, и цели яко голубие (Мф. 10, 16), не лишайте себя утешения молиться в храме Божием. Молитва домашняя не может заменить молитву церковную”. Верующему народу были хорошо известны исповедни-ческий подвиг святителя Афанасия и его личная святость, для многих он был непререкаемым духовным авторитетом и опорой, и его церковная позиция оказала решительное влияние на большинство “непоминающей” паствы.
Еще находясь в лагерях, в крайне тяжелых условиях, святитель Афанасий думал о завершении своих литургических трудов. Начиная с 1945 года он трижды писал Святейшему Патриарху Алексию, прося его ходатайства перед властями о возможности работать, выражая уверенность в том, что Патриарх даст ему работу по его специальности и примет на покой — на иждивение в один из монастырей. Но ответа не последовало. Давно скончались святой Патриарх Тихон, и Патриарх Сергий († 1944), в 1937 году приняли мученическую кончину святые митрополит Петр (Полянский) и митрополит Кирилл (Смирнов), чьи имена назвал святитель Тихон в качестве кандидатов на должность Патриаршего Местоблюстителя, и почти все его современники и былые соратники за чистоту веры и единство русского Православия. Многое переменилось в мире и в Церкви, и святитель Афанасий скорбно чувствовал, что он стал здесь “не своим”...
Нескончаемые скорби и печали не сломили мужественную душу святителя, не лишили ее духовного мира и деятельной энергии, преодолевающей телесные немощи и болезни. Последние годы его жизни были наполнены созидательным трудом на благо Церкви. По предложению Святейшего Патриарха Алексия он принимает участие в деятельности Богослужебно-календарной комиссии Московской Патриархии. Продол-жает работу по собиранию служб и житий русских святых, начатую еще в лагерях. Эти его труды были использованы в издании Московской Патриархией в 1970–1980 годах Богослужебных Миней. Занимается исправлением богослужебных книг, считая это неотложным делом. Продолжает трудиться над исправлением и дополнением службы Всем Русским Святым.
Служба Всем Святым, в земле Русской просиявшим — творение епископа Афанасия — впоследствии была напечатана в Минее, месяц май, часть 3-я, изданной Московской Патриархией в 1987 году. Эту службу можно назвать словесной иконой Русской Церкви, образом Святой Руси. В ней явственно звучат мотивы страданий Русской Церкви в XX веке. Прославляя соборно и по ликам Всех Русских Святых, Церковь земная зовет Церковь небесную ходатайствовать пред Богом за истязуемое Отечество и православных людей, “озлобленных мучительскими прещении и лютым неистовством неверных, от нихже, яко пленницы и нази, гонимых” (стихира на литии, на Великой вечерни). Служба имеет радостное, ликующее настроение — возвещая победу Церкви Христовой над “всую борющими”.
Святитель Афанасий также разработал композицию иконы Всех Русских Святых. По его благословению и указаниям были написаны и образы Собора Святых града Владимира и области его и Собора Радонежских Святых.



В эти годы он отредактировал и дополнил последования молебных пений, соста-вил годичный круг величаний и избранных псалмов, молитвословия перед принятием и после принятия пищи и другие последования, собрал “Синодик храма Всех Святых, в Русской земле просиявших”, в который вошли около трех тысяч имен “подвижников благочестия земли нашей... за веру Православную и Церковь и за Русь Святую подвизавшихся, архипастырей и пастырей, строителей и правителей ее” с XI по XX вв.
В течение всей своей жизни святитель Афанасий ежедневно совершал суточный круг церковных молитв — даже и в самых неблагоприятных условиях, в заключении, часто ночами, в крайней усталости и изнеможении; по памяти совершал богослужение в великие праздники и в дни памяти почитаемых им святых, особенно владимирских. В своем фундаментальном труде “О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви” святитель говорит о совершенстве и благолепии Православного богослуже-ния, слагавшегося веками из молитвенного опыта святых, о необходимости строго следовать Уставу, о послушании Церкви, о “возвышеннейшем и таинственнейшем единении христиан со Святой Церковью и друг с другом” в богослужении и молитве...
Тяжело переживая лишение храмового богослужения в заключении, он и это тяж-кое испытание принимал со смирением и покорностью воле Владыки своего. “Многократно повторяю, читая 50-й псалом, — писал он, — аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо... А в жертву надо отдать не то, что малоценно, а то, что особенно дорого. Моей отрадой было богослужение, служение у родных святынь, и именно это в жертву Господь избрал. Тяжела бывает для нас, грешных, рука Господня, — но... буди на все Его святая воля. Да не дерзнем возроптать на Него. Он ведает то, чего не знаем мы. Он и вздохи и слезы наши примет, как жертву угодную Ему”.
Живя в последние годы в Петушках, святитель по праздникам молился в алтаре местного храма во имя Успения Пресвятой Богородицы. Служить даже при закрытых дверях власти разрешили ему только без архиерейских регалий, и он, хотя и со скорбью, отказался от такой возможности и предпочел ежедневно совершать суточный круг богослужения, а по праздникам и литургию, в домовом храме Всех Русских Святых. В пятницу вечером, если не было службы со славословием, совершалась великая панихида, на которой поминалось великое множество имен. К молитвам на сон грядущим он присоединял составленный им чин благодарения, считая насущным каждый вечер, после вечерних молитв, благодарить Господа за “безгранично великий поток Его милостей, изливаемый на нас на каждом шагу”.
“Твой есмь аз, спаси мя”, — эти слова 118-го псалма были излюбленными слова-ми святого. Его исповедническая жизнь была поистине жизнью во Христе. Благодать церковных Таинств, богослужений и молитв была для него во всех испытаниях источником душевного мира, благодушия и крепости духовной.
“Сеющии слезами радостию пожнут”, — поет псалмопевец (Пс. 125, 5). Злострадания ради Бога стяжали святителю непреходящую радость о Христе, радость вечной жизни, которая тихо струилась из его души, изливаясь на окружающих людей, неся утешение, утоляя всякую скорбь, умиряя всякое душевное смущение. Его отличали необыкновенная любвеобильность и простота, жизнерадостность и бодрость. “Сам я, в каких бы тяжелых условиях ни приходилось мне бывать, никогда не падал духом, никогда не унывал”, — писал он. Святитель Афанасий обладал даром прозорливости, который скрывал по смирению. Главным в его жизни была молитва и забота об окружающих, о ближних и дальних, любовь во Христе. По его молитвам еще при жизни совершались чудотворения. В последние годы жизни его забота о людях стала особенно трогательной. Он благодарил за всякую малейшую услугу, всякое проявление внимания и любви к нему. Часто повторял: “Слава Богу... Ну и слава Богу”.
Святителю был открыт день и час его кончины. За несколько дней до нее, на память мучеников Сергия и Вакха (7 / 20 октября, день именин Преподобного Сергия, который святитель особо чтил), он с келейницей Н.С. Фиолетовой совершал службу мученикам. Канон читал с особенным подъемом, на стихирах на стиховне рыдал, как ребенок. “Смотри, — сказал он келейнице после окончания службы, — ведь Сергию и Вакху в пятки гвозди вбивали, а они стойко шли за Христом. Где же мы теперь, почему же мы не умеем так стоять за Церковь Христову?” Во время служения молебна ему было необычное явление. Язык перестал повиноваться, он поспешил закончить моле-бен и благословил келейнице петь вместе с ним: “Приидите, поклонимся и припадем ко Христу. Спаси ны, Сыне Божий, во святых дивен Сый, поющия Ти: аллилуия” — три-жды, а затем тропарь и кондак Русским Святым. Потом спросил три раза: “Скажи, где я?” — смотря вокруг и радостно улыбаясь. Вероятно, святителю перед его кончиной явился сном Русских Святых, прославленный им в церковных песнопениях.
Святитель Афанасий мирно отошел ко Господу 15 / 28 октября 1962 года, в воскресенье, в 8 часов 15 минут, на 76-м году жизни и на 41-м году своего архипастырского служения. Последними его словами были: “Молитва всех вас спасет”. Лик почившего был светлым и благодатным, как бы озаренным неземным светом. Погребение совершилось с великим торжеством и без препятствий со стороны властей, что во времена новых — “хрущевских” — гонений на Церковь, было явным чудом Божиим. Отпевание по монашескому чину было совершено 18 / 31 октября, в день Апостола и Евангелиста Луки, в Успенском соборе г. Владимира. Святитель Афанасий был погребен на городском кладбище, слева от могилы своей матери. К его могиле в течение сорока лет до прославления не иссякал поток верующих со всех уголков России.
На Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 13–16 ав-густа (нов. ст.) 2000 года святитель Афанасий, епископ Ковровский был прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских. 15 октября были обретены его честные мощи, которые почивают ныне в Богородице-Рождественском монастыре г. Владимира.
Святитель любил повторять евангельские слова: “Бог... несть мертвых, но живых, вси бо Тому живи суть” (Лк. 20, 28). Ныне в “стране живых” святитель Афанасий вместе со всеми “избранными от земли Русской” святыми предстоит престолу Божию и ходатайствует пред Господом “о земном своем Отечестве и о всех почитающих их любовию”. Их молитвами да помилует Всемилостивый Господь землю Российскую, утвердит Церковь Русскую, призирая на слезы верных чад ее, да “якоже древле, тако и ныне и в грядущее время, прославляется на Святой Руси Имя Господне”.

Tags: новомученики, св. отцы, свт. Афанасий Ковровский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments