ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Categories:

Память святителя Макария (Невского), митрополита Московского

† 1 марта 1926 г.
В Троице-Сергиевой Лавре святитель особенно чествуется - здесь его и мощи, под спудом, в подклете Успенского собора, там же, где похоронены и патриархи Алексий I и Пимен. В этот раз я неожиданно попала на службу и приложилась к надгробию - по счастливому стечению обстоятельств, а может быть, и по милости Божией. По этому случаю хочется вспомнить об его верной послушнице Ольге Серафимовне Дефендовой. Ее-то стараниями останки митрополита Макария были перенесены после войны в Лавру.
Вот что есть у меня о ней:
http://ieris-m.livejournal.com/19299.html
http://ieris-m.livejournal.com/16229.html
И еще - два рассказа об Ольге Серафимовне. Они хранятся у меня там же, где все материалы о.Василия Серебренникова, от которого я и узнала об Ольге Серафимовне, а откуда они взялись - не помню, и кто автор - не знаю и удивляюсь, как в свое время не спросила. А может быть и интересовалась, да забыла, времени-то много утекло. А может быть это и известно, и нужно просто поискать... Набрала в Яндексе, вот нашла первый рассказ: http://www.vedi.kz/content.php?article.50 Однако там подпись не автора...

Рассказ первый

Ольга Серафимовна Дефендова
(монахиня Серафима)

(† 27 мая 1960 г.)


Быстро проходит жизнь человека. Человек рождается, растет, стареет и умирает. Обычно, кроме родственников и близких знакомых, никто не вспомнит “простых смертных”, они предаются забвению. Но ни один из людей не забыт пред лицом Отца Небесного. Тот, кто в течение своей, незаметной для постороннего глаза, жизни, помнил, что он живет пред Богом, по смерти входит в вечную память Живого Бога и верных слуг Его.

В светской литературе много пишут о выдающихся людях. Теперь издается специальная серия: “Жизнь замечательных людей”. Самые разные направления ума и воли делают людей знаменитыми. Верующему человеку интересно знать не только о земных великих путешественниках, о выдающихся ученых, инженерах, но и о тех, кто и в горниле нашего времени умеет переплавить свое сердце на мягкое и любвеобильное, кто “имеет вид путешествующего в Небесный Иерусалим”.

Вот о таком путешественнике в Горний Иерусалим мне хочется рассказать.

Ольга Серафимовна.

Высокая, худенькая старушка, всегда аккуратно одетая, в скромном черном или сером костюме из дешевой простой материи, на чистой белой кофточке черный бантик. Седую голову всегда прикрывала небольшая черненькая косыночка, завязанная сзади. Лицо открытое, приветливое, ласковое, располагающее к откровенности. Прекрасные большие добрые глаза под широкими темными бровями смотрели проникновенно.

Умерла она, когда ей было восемьдесят лет. Ни близких, ни далеких родственников не было у нее, но близкие по духу люди были ее большой семьей. С членами этой семьи мне хочется поделиться воспоминаниями о жизни почившей. Кажется мне, что много в ее жизни было замечательного, интересного, редкого, поучительного.

Ольга Серафимовна Дефендова происходила из старинного дворянского рода. В ее архиве хранилась дарственная Екатерины Великой предкам на имение в Тамбовской губернии. Дедушка и бабушка Ольги Серафимовны были благочестивыми людьми, но в семье их не было счастья: все рождавшиеся мальчики умирали младенцами, и родителям это горе казалось каким-то особым наказанием от Бога.

Усердно молились родители, чтобы Господь благословил их сыном. Однажды во сне дедушка видит дивного старца, который приветливо сказал ему: “Назови младенца, который скоро родится у тебя, моим именем, и он останется живым”. Проснувшись, дедушка сразу понял, что явившийся старец был Саровским подвижником Серафимом, изображение которого он имел, бывал на могиле его, но никогда не обращался к нему с молитвой, ибо знал, что старец Серафим не прославлен Церковью, не причислен к Лику святых.

Как же быть, можно ли дать младенцу имя непрославленного подвижника?

Приближалось время рождения вымоленного младенца. Чтобы выяснить вопрос о наречении имени, дедушка отправился в Тамбов к архиерею. Архиерей, выслушав рассказ просителя, благословил назвать младенца именем Серафима, но до канонизации Саровского старца считать покровителем младенца Серафима из Лика небесных сил.

Младенец родился, был крещен с именем Серафима, остался живым и здоровым, и был великим утешением родителей. С этих пор вся семья Дефендовых стала с особой любовью почитать старца Серафима.

Оставшийся в живых по молитвам Саровского подвижника Серафим Васильевич и был отцом Ольги Серафимовны. Брата Ольги Серафимовны назвали также Серафимом, в честь того же новопрославленного Преподобного.

В семье, кроме Ольги и Серафима, была еще сестра Мария.

Мы, дети, были глупые, — рассказывала Ольга Серафимовна, — не ценили, как должно, Преподобного и даже сердились на свое отчество. Среди наших знакомых никого не было Серафимов, и на наше отчество все пялили глаза”.

Однажды сестре Ольги Серафимовны пришлось танцевать с одним князем, и он, когда галантно благодарил за танец, спросил: “Как Ваше имя и отчество?” Сестра замялась и, сконфуженно опустив глаза, ответила: “Мария”. — “А как же отчество?” — “Никак”. “Ах, Мария Никаковна! Очень приятно!”

А брату нашему Серафиму Серафимовичу однажды прислали письмо, адресованное “честнейшему Херувиму и славнейшему без сравнения Серафиму”. Только взрослые не поняли достоинство даже одного имени Серафим.

Отец Ольги Серафимовны был генералом, но скоро вышел в отставку и был смотрителем (управляющим) странноприимного дома графов Шереметьевых.

Семья была дружная, вся жизнь строилась по уставу Православной Церкви. Мать, Ольга Ивановна, была добра не только к своим детям, но и чужие дети были предметом ее заботливого попечения. родители постоянно водили детей в храм, брали их с собой на богомолье в монастыри. В доме Дефендовых часто бывали архиереи и священники. Имя Иоанна Кронштадского часто поминалось в их семье.

В один из его приездов в Москву обе сестры, Ольга и Мария, причастились из рук Батюшки. Ко дню Причастия мать приготовила девочек соответствующим образом: накануне они не ужинали, читали правило; утром их одели в новенькие платья и заранее повели в тот храм, где должен был служить Батюшка. Вот как сама Ольга Серафимовна рассказывала об этом:

 — Мы, дети, не могли понять, почему в храме так много народа? почему так долго не начинают служить? Когда началось Причастие, то оказалось, что чуть ли не вся церковь двинулась к Святой Чаше. Причащал сам Батюшка. Нас, как детей, пропустили вперед, и мы стояли в первых рядах у амвона.. Впереди нас стояли двое простых женщин. Мы слышали их разговор:

 — Мы тоже пойдем причащаться...

 — Что ты, ведь мы же не говели, не исповедовались...

 — Отец Иоанн всех причащает и без исповеди.

 — Ну тогда пойдем...

Мы невольно посетовали на нашу родительницу, которая не дала нам ужина и долго читала молитвы, а вот эти счастливчики тоже причастятся, и без всякого труда.

Женщины поставили нас перед собой, и мы подошли к Святой Чаше. Батюшка внятно назвал наши имена и причастил нас, а потом он жестом показал позади нас идущим женщинам, чтобы они остановились, и властно произнес:

 — Я больше причащать не буду, — и передал Чашу другому священнику.

Только потом, придя домой и рассказав все родителям, мы поняли, что Батюшка, не причастив женщин, и обличил их за их неправильные мысли”.

Вскоре семья Дефендовых познакомилась с отцом Иоанном гораздо ближе.

Однажды зимой Серафим Васильевич отправился в Кронштадт с тем, чтобы повидаться с великим Подвижником и по каким-то вопросам посоветоваться с ним. Была зима. От Ораниенбаума в Кронштадт нужно было переправляться по льду через Финский залив. Движение по этой дороге было оживленное: многие на санях ехали и в ту, и в противоположную сторону.

На пути какие-то сани быстро обогнали Серафима Васильевича, но, проехав немного вперед, перевернулись. Серафим Васильевич приказал извозчику остановиться и вышел сам, чтобы помочь упавшему седоку подняться. Каково же было удивление Серафима Васильевича, когда он узнал в нем дорогого Батюшку, к которому он ехал за советом.

Батюшка улыбался — он не ушибся. Отец Иоанн сердечно поблагодарил неизвестного барина за помощь и снова двинулся в путь.

В Кронштадте Серафим Васильевич провел несколько дней, разговаривал с о. Иоанном, заручился его согласием посетить их семью в Москве и благополучно возвратился домой.

Через некоторое время у Серафима Васильевича произошла большая неприятность по службе (очевидно, какая-то клевета на добрых людей). Он послал Батюшке телеграмму с просьбой помочь молитвой. “Я помог Вам подняться на Финском озере, когда лошадь опрокинула Ваши сани, теперь я прошу Вас помочь мне подняться из беды”, — писал он. Кронштадский пастырь тут же ответил: “Молюсь. Все будет хорошо”.

Беда миновала, тучи прошли, и снова установилась спокойная жизнь, и потекла по своему обычному руслу. Но благополучие не бывает постоянным.

Неожиданно заболела мать, и врачи объявили родным, что медицина не в силе помочь ей. Тогда снова полетела в Кронштадт телеграмма с просьбой о молитвах об умирающей матери, — и опять утешительный, полный веры ответ принес надежду; скоро Ольга Ивановна выздоровела.

Вскоре после ее выздоровления в Москву приехал о. Иоанн Кронштадский. Среди разных мест, которые предполагал посетить Батюшка, был и приют для сирот графа Шереметьева. Наконец-то появилась возможность повидаться близко с дорогим Батюшкой.

Ольга Ивановна в тонком платье встречала о. Иоанна в вестибюле. Рядом с ней стояла ее дочь Оленька и уговаривала ее, чтобы она не выходила на крыльцо, когда приедет Батюшка, ведь на улице зима, мороз. Как только к крыльцу подкатили сани, Ольга Ивановна выбежала на улицу встречать о. Иоанна, и в следующее мгновение сияющий Батюшка появился в вестибюле, широким рукавом рясы прикрывая от холода счастливую Ольгу Ивановну.

Оленька тут же подбежала к нему под благословение, но Батюшка, продолжая улыбаться, отстранил ее и, посмотрев с любовью, сказал:

 — Я — холодный. Не подходи ко мне, а то простудишься!

Батюшку обступили люди, и бедная Оленька только издали наблюдала за всем происходящим.

Провожая о. Иоанна, когда он уезжал из приюта, одна богатая дама, знакомая семьи Дефендовых, передала Батюшке пакет с большой суммой денег. Вслед за ней и другие лица стали передавать Батюшке деньги на бедных и благотворительные дела. Батюшка с благодарностью брал деньги, но у упомянутой дамы денег не принял, сказав ей:

 — Уж вы сами их отдайте.

Растерявшаяся дама не поняла, что сказал ей о. Иоанн; она была смущена тем, что Батюшка почему-то именно от нее не пожелал взять деньги. Батюшка, обращаясь к растерянной и смущенной даме, повторил:

 — Вы сами их отдайте первому попавшемуся человеку.

Батюшка уехал. Огорченная дама проговорила недовольно:

 — Здесь тысяча рублей, и я отдам их первому попавшемуся человеку?

Вернулась домой с решением не отдавать деньги никому. Но совесть ее была неспокойна, и через два дня она решила исполнить слово о. Иоанна. Она вышла на улицу и пошла вперед. Навстречу ей шел какой-то офицер. Он был мрачен, глаза опущены вниз.

 — Возьмите, это Вам просили передать! — властно сказала дама и, отдав пакет, хотела вернуться к себе домой.

 — Стойте, кто Вы? — спрашивал человек, увидев в полученном конверте деньги; какой-то страх и недоумение изобразились на его лице.

 — Смотрите, — продолжал незнакомец, — вот записка, и вот пистолет. Я должен был сейчас вон за тем углом покончить со своей жизнью. В записке я написал, что прошу никого не винить в моей смерти. Я проиграл в карты все свое состояние и в отчаянии решил покончить жизнь самоубийством. И вдруг Вы передаете мне как раз такую сумму, какую я должен не позднее сегодняшнего дня внести в банк. Кто Вы?

Изумленная дама тихо сказала:

 — Благодарите о. Иоанна Кронштадского.



Окончание следует. 
Tags: Лавра, Ольга Серафимовна
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments