ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Борение любви

Телесное воздержание

Богу «свято и любезно» житие во всяком воздержании, являющее на земле образ небожительства, дарующее подвижнику общение с Ангелами и Самим Богом[1]. Воздержание телесное - то есть ограничение себя в отношении еды, пития, сна, вообще потребностей телесных - облегчает подвиг инока и предохраняет от всяческих превратностей. Непонятное людям, чуждым христианского упования, воздержание на самом деле оказывается столь значимым, что без него невозможно безопасно взойти от земли на небо.
Древние подвижники весьма ограничивали себя в телесных нуждах. Например, преподобный Арсений проводил всю ночь в бдении, а наутро, когда одолевал его сон, ненадолго засыпал сидя, говоря себе: «Иди, злой раб». Он же говорил, что настоящему подвижнику довольно уснуть один час[2]. Чтобы приобрести воздержание, древние иноки подвергали себя всяческим ограничениям и стеснениям телесным[3].
Особенно старцы предупреждают учеников своих против винопития, ибо оно неизбежно навлекает «навет помыслов» и делает человека жертвой происков вражиих[4].
Отцы также весьма ограничивали себя и в еде - в частности, потому, что у пресыщенного рождаются такие же вожделения, как и у сластолюбца[5]. Однако, испытав все виды поста, нашли, что лучше есть каждый день понемногу - это путь царский и удобный для нас[6].
«Будем питаться словесами Божественными, услаждаться сказаниями святых отцов - не питая чрева, но веселясь духовно», - призывают они своих учеников и всех нас. Смысл воздержания - ограничить телесные потребности и этим дать место духу господствовать в душе, - потому что невозможно одновременно Богу работати и мамоне (Мф. 6, 24). «У тех, которые услаждаются удовольствиями, душа, однажды ниспадшая в тину сладострастия, с трудом может взирать к Богу или мудрствовать что-либо достойное Бога»[7].
Один старец объяснил, что плотские удовольствия надо отвергать для того, чтобы «пресечь повод плотского духа», который всегда борется с подвижником, ища удовольствий, возмущает ум и отгоняет разумение. «Плотской дух» - это похоть плоти, не любить которую призывает святой Иоанн Богослов (1 Ин. 2,15-16). Так именуется и злой дух, демон чревоугодия, побуждающий человека на невоздержание[8].
Начальник невоздержания - диавол. Враг спасения человеческого, он всячески старается усилить в подвижнике худую наклонность. Так, один брат, победивший греховные помыслы, понуждающие его на невоздержание, увидел «силу диавола, как дым выходящую из недра его»[9].
Помысл невоздержания иногда внушает подвижнику взять чужое имущество, в чем есть «двойное зло»: воровство и невоздержание. Поэтому в отношении чужого имущества старцы проявляли особую осторожность. Авва Зенон, например, странствуя по пустыне и утомившись, отказал помыслу, побуждающему его взять огурец с чужого огорода. При этом он убедился на деле, что не сможет перенести наказания за воровство - простоять на жаре пять дней[10].
Опытные в подвижничестве полностью владеют своими пожеланиями. Некоторые из них не различали вкуса пищи, принимая мясо за овощи[11]; в некоторых случаях, ради Бога, они ели сверх надобности или вовсе забывали о еде[12].
Но неопытным надо быть осторожным, ибо невоздержание в пище обессиливает и низвергает ум в борьбе с врагом, вовлекает его в сеть вражию; плотское наслаждение изгоняет из души страх Божий и разрушает всякое доброе ее делание. Воздержание же, напротив, более всех других средств, смиряет душу[13].
Воздержанию способствует пост. Пост для монаха - узда греха; он «иссушает потоки греховных удовольствий»; тело, «иссушенное постом», может извлечь душу из глубины страстей[14].
Посту учит Сам Господь и Своим примером, и вразумлением свыше. Так, один старец, будучи больным, вкушал похлебку, в которую ученик его по рассеянности влил плохое масло, ничего не говоря при этом. Когда же ученик узнал и стал раскаиваться, старец утешил его словами: «Если бы Бог хотел, чтобы мы ели, то влил бы ты меда»[15].
Вместе с тем посту телесному уделяется значение несравненно меньшее, чем исполнению любой евангельской заповеди. «Лучше есть мясо и пить вино, и не снедать в оклеветании брата своего», - говорит авва Иперехий. Ради любви к братиям авва Макарий принимал от них вино и пил; однако и посту воздавал затем должное, зная, что подвижник должен «иссушать свое тело», чтобы «не погубить в себе монаха» - за стакан вина, выпитый ради любви к братиям, он целый день не пил воды[16].
Когда дело касается исполнения евангельских заповедей, особенно о любви к ближнему, то заповедь предпочитается воздержанию. В таких случаях не только позволительно, но и богоугодно нарушить пост ради заповеди. Пост разрешается или послабляется ради «дела любви»[17]. Ибо пост дан нам в помощь как пособие к исполнению заповедей евангельских, и ради пособия не позволительно нарушать саму заповедь. Ядущий же по любви исполняет две заповеди: оставляет свою собственную волю и успокаивает братий[18].

[1] О девственнице Пиамуне. Лавсаик. 33.
[2] Д. п. 4. 2, 3.
[3] См.: Д. п. 4. 7, 13, 19, 28, 42, 70, 81.
[4] Д. п. 4. 86, 23, 44, 45.
[5] Д. п. 4. 4, 6, 12, 83. Лавсаик. 39.
[6] Д. п. 10. 59.
[7] Д. п. 4. 88; 18. 35.
[8] Д. п. 4. 14, 62.
[9] Д. п. 4. 67, 70.
[10] Д. п. 4. 8, 22, 17.
[11] Д. п. 4. 72, 75.
[12] Д. п. 4. 76, 46, 68, 69, 78.
[13] Д. п. 4. 32, 61, 39, 35.
[14] Д. п. 4. 54, 55.
[15] Д. п. 4. 71.
[16] Д. п. 4. 29, 59; 10. 48.
[17] Д. п. 4. 48.
[18] Д. п. 13. 11.

Рассудительность

Дело Божие должно исполнять с рассудительностью. Под рассудительностью же отцы чаще всего понимают не простое человеческое рассуждение, но вразумление от Бога.
Иной целый день трудится, и не может срубить дерева, а другой, искусный в рубке, и немногими ударами сваливает дерево. Так же бывает и в делании Божием. Не имея рассудительности, многие изнурили плоть свою, не получив от того пользы и даже удалились от Бога. Можно нести великие труды подвижничества без всякой пользы и в конце оказаться вне Царствия Божия[1].
Рассудительность помогает человеку найти путь Божий и с осторожностью следовать по нему, держась «истинного делания», которого ждет от человека Бог.
Так, чрезмерным подвигам старцы предпочитают умеренное подвижничество - «царский путь», самый безопасный. Ибо в чрезмерных подвигах есть опасность удалиться от истинного делания и попасть в плен врага. Легко принять средство за цель и впасть в страсти тщеславия и гордыни, тогда как истинное делание смиренно. Отцы предостерегают от этого, говоря, что чрезмерное подвижничество происходит от врага. Божественное же подвижничество отличается умеренностью[2]. Подобно тому, как чрезмерно натянутый лук преломляется, так и в чрезмерных подвигах от приражения той или иной страсти начинающий подвижник может легко сокрушиться[3]. Каждый должен избирать себе образ жизни по силе[4].

[1] Д. п. 14. 17; 11. 3; 19. 84, 123, 1; 18. 3.
[2] Д. п. 10. 106, 101.
[3] Д. п. 10. 3.
[4] Д. п. 10. 9.

Борьба за бесстрастие

Человек, избравший путь спасения, находит врага, прежде всего, в самом себе. Этот враг - «ветхий человек». «Ветхий человек» - это то, что в человеке ложно, не истинно, истина же - «новый человек». «Ветхим человеком» апостол Павел называет греховные страсти (Кол. 3, 9; Еф. 4, 22; Рим. 6, 6). Они столь прочно утвердились в потомках падшего Адама, что подвижники, которым Господь открывал истину о самих себе, восклицали: «я весь нечистота»[1].
Страсти губительны для человека, они не дают ему возможности приблизиться к Богу, «просветить душу свою», не дают душе преуспевать[2]. Очищение от греховных страстей - ближайшая цель подвига; однако оно оказывается иногда делом всей жизни - потому что страсти борют человека до самой смерти[3].
«Душе, жаждущей сочетаться с Небесным Царем и желающей стать одним духом с Ним, - замечает преподобный Макарий, - следует уподобиться Его безукоризненной и чистой красоте... Поэтому следует очищать душу не только от явных прегрешений... но и от страстей и тайных грехов, насилующих ее...». Полное избавление от страстей - необходимая черта «новой твари во Христе»[4]. Преподобный Макарий говорит далее, что достижение такой чистоты - цель всякого делания, ибо без нее невозможно стяжать плоды, т.е. добродетели. «Если же не обретаем их в себе, то напрасно и тщетно любое делание наше»[5].
Страсти с трудом оставляют человека, потому что «сосуды их внутри нас». Чтобы освободиться от страстей, имеющих душу и тело человека своим «седалищем», надо «отдать им залог»[6]. Очистившись же от страстей, душа приобретает чистоту, бесстрастие. Бесстрастие же не есть простое умерщвление страстей, но, по слову Евагрия, - «здоровье души»[7]. Заметим, что в традиции исихазма, нашедшей свое ясное выражение в трудах подвижников XIV века, бесстрастие понимается как "новая и лучшая энергия".
В аскетической литературе страсти подразделяются обычно на душевные и телесные. Что касается числа их, то исчислить все страсти невозможно - таково их многообразие. Авва Евагрий (а вслед за ним преп. Иоанн Кассиан Римлянин, Ефрем Сирин, Иоанн Лествичник, Григорий Палама и др.) перечисляет восемь главных греховных помыслов, которым соответствует восемь главных страстей[8].
По отношению к внутреннему, сокровенному человеку, образу Божию в человеке, страсти есть нечто внешнее и чуждое. От них страдает внутренний человек (отсюда и название: страсть означает «страдание»). Часто уклонение к нечистоте происходит по неведению истинного блага - ибо душа еще не вкусила горнего. Победить «внешние страсти» можно лишь тогда, когда «внутреннее делание - по Богу»[9].
В развитии страсти гнева (мщения, воздаяния злом за зло) авва Пимен указывает четыре степени: когда страсть лишь в сердце, далее - во взоре, на языке и в деле. Таковы же, собственно, и ступени развития всякой страсти. Старцы испытали и нашли, что легче всего (и предпочтительнее) искоренять страсть тогда, когда она еще только в сердце: в этом случае не перейдет она во взор; если же перешла во взор, то следует остерегаться проявить ее в речи; если же скажешь, то нужно приложить все старания, чтобы удержать себя от дела (греха)[10].
Опытные подвижники дают конкретные советы, как побеждать страсти - как все вообще, так и каждую в отдельности.
«Два корня великие и крепкие», помогающие благодатию Божией победить все страсти - это страх Божий и смиренномудрие[11]. Для одоления страстей Господь дал нам заповеди. «Повержение себя пред Богом» с сознанием и повиновение заповедям со смиренномудрием рождает любовь, а любовь рождает безстрастие[12].
«Мы можем одолеть, с помощью Духа, сокрытые греховные страсти посредством многого моления, горячей веры и совершенного устремления к Богу», - пишет преподобный Макарий. Писание возвещает «полное искупление от страстей для тех, которые, чрез веру и борение, целиком посвятили себя Богу»[13]. Здесь находим одно из оправданий монашества - всецелое посвящение себя Богу имеет следствием совершенное исцеление от греховных страстей, без которого невозможно получить полноту обетований Божиих.
Относительно отдельных страстей отцы дают следующие советы. «Похоть горящую» угашает глад, труд и отшельничество; гнев укрощает псалмопение, долготерпение и милость - но все это должно быть в приличное время и в надлежащей мере[14]. Блудная страсть преодолевается воздержанием чрева и языка, подавляется трудами[15].
Блудной страсти, как особо опасной, старцы уделяют особое внимание[16]. Согрешающий против целомудрия грешит против своего тела, тело же наше подобно одежде: если сбережешь ее, она останется в целости, если же не сбережешь - предается тлению[17].
«Дух уныния» «примешивается» к «печали по Богу», состоящей в сокрушении о своих грехах, о неведении ближнего и о том, чтобы не отпасть от предлежащей цели. Уныние - это печаль, исполненная неразумия, которую наводит враг. Изгоняется эта страсть преимущественно молитвой и псалмопением[18].
От человека требуется «труд и борьба», однако в конечном итоге страсти искореняет благодать Божия. Это особо подчеркивается в аскетических писаниях. Своими трудами невозможно преодолеть старсть, но человек должен, совершая посильную службу Богу, возверзать на Него печаль свою (Пс. 54, 23)[19]. «У человека есть желание быть чистым, ... не иметь в себе порока, всегда пребывать с Богом, но сил на это у него нет». «Не дано и невозможно человеку искоренить грех собственною своею силою, - говорит преподобный Макарий. - Бороться с ним, противиться, наносить и принимать язвы - в твоих это силах; а искоренить - Божие дело. А если бы сам ты в состоянии был сделать сие, то какая была бы нужда в Господнем пришествии?»[20] «В человеческих силах, - продолжает то же св. отец, - отсечь, усердно подвизаясь и борясь, нечистые страсти, обитающие вместе с душой и телом, сделав их бездейственными, но полностью искоренить плевелы страстей, посеянные врагом в человеческую природу, даже и для истинно верующих возможно лишь при помощи силы Божией»[21].

[1] Д. п. 10. 144, 124.
[2] Д. п. 4, 31; 11. 80, 29.
[3] Д. п. 10. 30.
[4] Преп. Макарий Египетский. Великое послание. III, 3; IV,1.
[5] Там же, IX,10.
[6] Д. п. 10. 94.
[7] Д. п. 4. 49; 15. 23; 11. 9; Евагрий. Слово о духовном делании. 56.
«Духовный метод, очищающий страстную часть души», авва Евагрий называет «деланием». Очистить душу от страстей, однако, недостаточно; разумная душа нуждается в питании; таковым для нее «является ведение, которое одно только имеет обыкновение соединять нас со святыми Силами...».
[8] Евагрий. Слово о духовном делании. 6.
Однако кто был автором приводимой многими отцами схемы, подлинно неизвестно; в литературе она впервые встречается у Евагрия; Кассиан ссылается на египетского подвижника Серапиона. С. Зарин считает, что, вероятно, она была плодом аскетического опыта многих отцов (С. Зарин. Аскетизм... с. 312-315).
[9] Д. п. 10. 131; 11. 4.
[10] Д. п. 18. 25.
[11] Д. п. 11. 113.
[12] Д. п. 15. 23.
[13] Великое послание. III,6; XIII.11.
[14] Д. п. 10. 24; Евагрий. Слово о духовном делании. 15.
[15] Д. п. 5. 9, 11.
[16] См. Д. п. 4. 82.
[17] Д. п. 5. 43.
[18] Д. п. 10. 98.
[19] Д. п. 5. 43.
[20] Духовные беседы. 2. 3; 3. 4.
[21] Великое послание. XIII,11.

Хранение сердца


По причине склонности нашей природы к греху, мы должны иметь особое попечение о своей душе, которое в аскетических творениях отцов называется «хранением сердца», «хранением чувств», «трезвением» или «бодрствованием».
Недостаточно искоренять страсти, важно охранять приобретенное вечное достояние - ибо через собственное нерадение мы часто лишаемся спасения. Отцы учат, что невозможно преуспеть ни в одной добродетели, не имея бодрственности. Лучше сделать мало и сохранить, такое дело твердо; но нет никакой пользы от многого сделанного и не сохраненного[1].
Если сердце не имеет охранения, то Святой Дух мало-помалу удаляется от души, пока совсем не потеряет она теплоты своей, и враг, истребляя ее расположение к добру, осквернит злом и тело. Видя в человеке «хорошее расположение к Богу», Господь страхом Своим и памятью о муках побуждает подвижника бодрствовать и блюсти себя[2].
Хранение сердца необходимо, во-первых, потому, что чрез чувства расточается наше «вечное достояние». «Через чувства наши, хотя мы и не хотим того, воры приходят», - говорит блаженная Синклитикия. Чувства подобны окнам, через которые, когда они открыты, дым входит извне, и дом (душа) не может не закоптиться. Особенно старцы предупреждают относительно языка, слуха и зрения. Так, совершенно невозможно сохранить сердце, если отворена дверь языка[3].
Во-вторых, внешние впечатления, получаемые от чувств, отвлекают от делания Божия, которое сокровенно совершается в глубине души[4].
Древний патерик дает нам замечательные примеры хранения чувств. Так, авва Элладий никогда не поднимал глаз своих вверх, чтобы посмотреть даже на кровлю церковную, боясь подпасть под власть похоти очес. А один пресвитер скитский, побывав в многолюдной Александрии, не видел иного лица, кроме архиепископа, к которому ходил. Так он хранил очи свои от рассеянности[5].
Не только чувства, но и тело нужно хранить от вольности. «Нет страсти (дурного навыка) вреднее вольности; подвижнику не следует быть вольным, хотя бы он и один был в келье», - учат старцы[6].
Следует остерегаться беспечности - страсти, противоположной трезвению. Нужно «смотреть за собой», замечать всякое поползновение души в страсть и не доводить себя до того, чтобы совесть обличала нас в каком-либо деле[7]. Если не искоренить «сего малого былия, - говорит некий старец, - будет великое болото»[8].
Опытные подвижники советуют избегать общения с человеком, любящим спорить[9], и вообще удаляться от всего, что может служить поводом к окрадыванию нашего сердца. Однако одной осторожности во внешнем поведении недостаточно - нужно, чтобы внутренний наш человек бодрствовал. Иначе, впрочем, невозможно сохранить и «внешнего человека»[10]. Важно внутреннее делание и хранение. Имея его, многие, даже живя в шумных городах и занимаясь делами, преуспевают[11].
Заботливость о хранении сердца приносит подвижнику большую пользу и сторицею вознаграждается не только в жизни будущей, но и в настоящей. «Трезвенное сердце», кроме иных благ, привлекает дар прозорливости от Бога[12].

[1] Д. п. 11. 67, 9, 90.
[2] Д. п. 11. 73.
[3] Д. п. 11. 68, 62.
[4] Д. п. 11. 63.
[5] Д. п. 4. 66.
[6] Д. п. 10. 11.
[7] Д. п. 11. 8.
[8] Д. п. 11. 94.
[9] Д. п. 11. 59.
[10] Д. п. 11. 97.
[11] Например, Д. п. 18. 1.
[12] См., например, Житие преподобного Антония... гл. 59.

Литература здесь
Tags: Древний патерик
Subscribe

  • На вес золота

    Если депрессия есть прямое следствие хронического оскудения любви, то и лекарство от нее - любовь... Но сейчас оно на вес золота. А прибегать к…

  • Новогоднее

    Все думают, что придет время... А время только уходит... Придет время, когда времени уже не будет...

  • Имя его навеки живо и незабвенно

    2 ноября - день кончины приснопамятного митрополита Иоанна (+1995). Моя малая лепта Я немного застала Владыку в Питере. Работала в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments