ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Восхождение ума к Богу

Очерки аскетики египетских подвижников IV-V вв.
Очерк седьмой


Внутренний подвиг постоянного в сердце и уме предстояния пред Богом - это особое, высшее делание, и главное место в нем занимает молитва. Молитва изгоняет из души «словеса мира сего», замещая их собою; принадлежа не «веку настоящему», но будущему, возводит душу от земного к небесному. «Молитва есть беседа души с Богом, ... восхождение ума к Богу»[1].
Истинному монаху, стремящемуся к иной жизни, жизни для вечности, нужно стремиться иметь непрестанную молитву в сердце, которая облачает его как бы в огонь, «делает его огнем»[2].
Молитва - существенное делание безмолствующих. Непрестанная молитва совершается в сердце и предполагает соединение ума с сердцем. Поэтому для чистой молитвы необходимо как сердце, очищенное от греховных страстей, так и ум, свободный от чуждых помыслов. Молитва требует также «удаления от тела», то есть того, чтобы немощи и страсти телесные не воздвигали препятствия молитве; более того, тело должно быть помощником в молитве (воздеяние рук, коленопреклонения, особое положение тела при молитве и под.).
Молитва есть вершина подвигов. В истинной молитве христиан восстанавливается первозданная целостность человека и иерархия его состава, соответствующая замыслу Божию о человеке.
Однако молитва - это и самое трудное дело. Нет большего труда, как молиться Богу истинно, без развлечения. Ничто так не противодействует демонам, как молитва к Богу, - поэтому всегда, когда человек хочет молиться, враг старается отвлечь его.
«Если занимаешься молитвой, - говорит авва Евагрий, - то приготовься к нападкам бесов и терпеливо переноси удары бичей их». Ибо вообще «всякая брань, возникающая между нами и нечистыми бесами, ведется только из-за духовной молитвы; ведь она для них чрезвычайно неприятна и тягостна, а для нас спасительна и благотворна». Желая воспрепятствовать молитве, они возбуждают в подвижнике страсти блуда, сребролюбия, гнева, памятозлобия и прочие, дабы ум, одебелившись ими, не мог молиться как должно»[3].
Поэтому подвижнику надлежит «постоянно распинать ум свой в молитве». «Зло полагает много препятствий на пути постоянной молитвы, как то: сонливость, уныние, отяжеление тела, блуждание помыслов, смятение ума, нерадение, нетерпение, расслабление и проч. Затем следуют скорби и восстания самих лукавых духов, сражающихся с душой и противоборствующих ей вплоть до крови, когда она начинает истинно и непрестанно взыскивать Бога, ибо они стремятся воспрепятствовать ей приблизиться к Нему». Взявший на себя подвиг молитвы должен «ежедневно противодействовать веществу многих и обильных помыслов зла, принуждая ум всегда устремляться в любовном влечении к Господу, а от Господа взамен получать ощущение благодати». Собственно в этом заключается «духовный труд» молитвы, ее «особый подвиг». При этом «плоды терпения» молящегося часто бывают явны - в назидание всем остальным братиям[4].
Враг, желая, чтобы мы «последовали его падению», удерживает нас от молитвы, а когда подвижник стоит на молитве, возмущает его помыслы[5]. «Многоразличные страсти», которыми прежде был «заражен» ум подвижника, обычно бывают причиной развлекающих помыслов. «Ум во время молитвы может быть похищен памятью». Пользуясь этими воспоминаниями, враг «не престает вызывать мысли о вещах, а с помощью плоти опрокидывает на землю страстями, дабы только помешать шествию благим путем подвижничества и вознесению к Богу... Ибо он весьма завидует молящемуся». Ум такого подвижника вынужден «сражаться, не имея возможности возвести очи горе»[6]. Тем же, кто меньше вкусил горечи страстей, обрести нерассеянную молитву бывает легче.
Во всяком деле человек в свое время получает успокоение; подвигом достигается, в той или иной мере и даже совершенно, чистота от греховных страстей; но молитва до последнего дыхания требует борьбы[7]. Вместе с тем молитва есть венец подвига, обнаруживая его плоды[8].
Что значит молиться?
Молиться без рассеяния означает в чистоте внимать заповедям Божиим и всей воле Его. Непрестанная молитва - это «из самой глубины сердца воссылаемое моление к Богу с прошением полезного»; «истинная молитва есть та, когда мы можем всегда молиться в себе»[9]. Молитву называют иногда «размышлением», имея в виду высшую деятельность ума[10].
«Нерассеянная молитва есть высшее мышление ума», «действие, подобающее достоинству ума, или наилучшее и подлинное его употребление», истинная молитва есть богословие. Вместе с тем «нерассеянная молитва является пищей для ума», подобно тому, как добродетель - пища для души, а хлеб - пища для тела[11].
Всякая благочестивая беседа души не только с Богом, но и с самой собой привлекает внутреннюю молитву. Один инок так говорил себе в скорби уныния: «Душа, ты знаешь, от коих бед избавил тебя Господь для того, чтобы ты молчала и, не рассеиваясь, молилась Богу: ты не пустословишь, не слушаешь бесполезного, не видишь вредящего тебе; одна у тебя брань сердечная - силен Бог и ее утолить, если будешь просить смирения... ». «Когда он говорил так, - замечает автор этого изречения, - много утешения было ему от непрестанной молитвы»[12]. Отметим, что молитва, как и всякая добродетель, с одной стороны, требует от человека усилия, подвига, а с другой является даром Божиим и совершается благодатью. Усилие человека (в данном случае благочестивое размышление) может стать причиной благодатной молитвы.
Каковы плоды молитвы?
Молитва скоро приводит ум подвижника в исправление.
Молитва не допускает злых духов приблизиться к молящемуся[13] и вообще имеет особую силу против демонов. Так, однажды демон не мог пройти мимо непрестанно молящегося инока-отшельника и десять дней сторожил его. Другой демон отказывался будить монаха, говоря: «Я его пробуждал, а он спалил меня, поя псалмы и молясь»[14].
Молитва за брата доставляет пользу не только тому, за кого молятся, но и, прежде всего, пользу самому молящемуся «по изволению его любви»: так и наливающий на руку свою елей, чтобы помазать слабого, сам прежде принимает тук от елея[15].
Преподобный Макарий называет молитву «наиглавнейшим делом» и указывает, что упорство в молитве является «существом всякого благого усердия и вершиной всех духовных свершений; благодаря ему мы можем, чрез прошение у Господа, стяжать и остальные добродетели». Чрез постоянную молитву взращиваются в душе плоды любви, смиренномудрия, простоты и др. ... «И если молитва наша не будет украшаться (этими плодами), - пишет преподобный Макарий, - то не будет нам от нее никакой пользы, и она станет лишь видимостью молитвы ... и так же напрасны они, если мы не оделяем ими всех братьев наших». Кроме того, подвизающемуся в молитве «благодать Божия являет самые сокровенные тайны Писания», и молящийся достигает того, чего нельзя достичь лишь путем чтения «запечатленного в письменах закона». Молитва - главное служение подвижника Богу, и «именно в этом служении исполняется все»[16].
Как нужно молиться?
Молиться нужно со страхом и трепетом, трезвенно и бодрственно - по причине «злообразных и злокозненных» невидимых врагов наших[17]. Так, Руфин описывает видение о кознях бесовских святого Макария Александрийского во время богослужения в храме; без таковых, по его свидетельству, не обходится ни одно молитвенное собрание[18].
В молитве необходима преданность воле Божией. Условие нерассеянной молитвы - отречение от мира, отвержение самого себя и взятие креста. «Если желаешь достохвально молиться, - поучает авва Евагрий, - отвергайся себя каждый час», всецело предаваясь воле Божией[19].
Не нужно многословить, но часто воздевать руки и говорить: «Господи, как ты хочешь и как знаешь, помилуй!». А в искушении: «Господи, помоги!». Господь знает, что нам полезно и так поступает с нами[20]. Не следует настойчиво просить того, что желательно нам - ибо это может быть нам не полезно[21]. Так, преподобный Антоний «и когда был услышан Господом, не хвалился, и когда не был услышан, не роптал», разумея, что исполнение прошения - от Бога, «Который подает его, когда хочет и кому хочет»[22].
Желания наши «не всегда созвучны Богу... Он желает доброго и полезного душе, а сам человек не всегда ищет этого». Авва Евагрий учит, что молиться нужно, «во-первых, об избавлении от страстей; во-вторых, об избавлении от неведения и забвения, в-третьих, об освобождении от искушения и богооставленности»[23].
Молитва нелегко дается подвижнику; о самом даре молитвы нужно просить Господа, т.е. молиться. «Если желаешь молиться, - поучает авва Евагрий, - то тебе нужен Бог, дарующий молитву молящемуся; поэтому призывай Его». И не нужно печалиться о том, что не сразу получишь то, о чем просишь. «Ибо Господь желает полнее облагодетельствовать тебя, напряженно молящегося к Нему»[24].
Молиться нужно непрестанно. Так, например, один брат ел и пил вместе с другими, но молитва его восходила, как огонь, пред Бога. Другой брат творил молитву во время беседы. Некий великий старец во время братской трапезы молился духом, и ему было дивное откровение о братиях. Ему было открыто, что и другие братия молятся за трапезой, а иные благодарят Бога, а иные ропщут; при этом молитва молящихся «с трепетом и духовной радостью», оказывается выше молитвы благодарения за дарованное от Бога, ропот же и недовольство вместо молитвы и благодарения отнимает милость Божию[25].
Молитва - общее делание Церкви. Молитвы христиан, взаимно восполняя друг друга, соединяясь вместе, образуют одну общую молитву Церкви, которая, как фимиам, восходит к Богу[26]. «Праведно молиться, - говорит авва Евагрий, - значит молиться не только о собственном очищении, но и о всяком единоплеменнике своем, дабы подражать ангельскому образу жизни»[27].
Для того чтобы стяжать чистую молитву, надо освободиться от чуждых помыслов - иначе молиться невозможно, как невозможно видеть лицо свое в мутной воде[28]. Молящемуся «должно снять с себя всякую страстную мысль... быть вне всякой страстной мысли... чтобы стать собеседником Того, Кто превыше всякого чувства и мысли». Особенно препятствуют молитве помыслы огорчения на братьев, гнева и памятозлобия. Сделанное в отмщение обидчику становится преткновением во время молитвы. «Ибо памятозлобие затемняет владычествующее начало души и омрачает молитвы». Накапливающие в себе огорчения и памятозлобие подобны тем, которые черпают воду и льют ее в продырявленную бочку»[29].
«Ум, рабски служащий страсти, не может зреть места духовной молитвы, ибо он влачится и кружится страстной мыслью». Также невозможно чисто молиться, если ум поглощен материальными вещами и возбужден постоянными заботами; ибо «молитва есть отрешение ума от всяких помыслов». Ум приближается к молитве лишь тогда, когда «отрешается от плоти и всех мыслей, исходящих от чувства и памяти», когда ум «оказывается превыше созерцания телесного естества... и выше ведения умопостигаемых вещей»[30].
К нематериальному надо приступать «нематериально, и лишь тогда постигнешь Его». Желающему молиться в духе, не следует «тащить вверх ничего плотского». Демоны прельщают ум молящегося именно материальными образами, чувственными представлениями Божества; притом «начало прельщения - тщеславие». Молящемуся следует иметь «внутреннюю бдительность и различение» и остерегаться ловушек супротивных сил[31].
Особенно следует остерегаться чувственных представлений Божества во время молитвы. «Нельзя представить себе в Божестве ни формы, ни очертания. Он - чувство, разум, о Котором мы можем размышлять в глубине сердца, и Который проникает Собою нашу душу. Но Его нельзя обнять мыслию, ни описать, ни изобразить словом. Поэтому следует приближаться к Господу с возможным благоговением и страхом»[32].
Тем, кто еще «одержим грехами и гневом», не должно «бесстыдно приступать к нематериальной молитве», ибо «уму страстному и нечистому не принесет пользы мысленное представление о сверхъестественной молитве в духе и истине; наоборот, подобная дерзость навлечет на ум негодование Божие». Таковому надобно прилежать сокрушению о грехах своих, пока не достигнет «совершенного покаяния» и не облечется в смиренномудрие[33].
Не только страстная, но и всякая посторонняя мысль, всякое «увлечение влекущими долу помыслами» делает «суетным дело молитвы», - говорит Иоанн Ликопольский. Притом такое падение случается «со всяким, кто не всецело отрекся мира, но еще старается угождать ему; душу его развлекают множеством замыслов различные плотские и земные попечения, и ум, борясь со страстями, уже не может видеть Бога»[34].
Молиться надо с сознанием, что Бог присутствует и слушает наши слова - однако не забывать о том и тогда, когда грешим [35].
Молитве должны сопутствовать добродетели и добрые дела, без которых она мертва. Ибо «если Господь не обретает в нас искренности и благочестивости, то признает все деяния наши как бы совершаемыми во сне, и молитва наша тогда становится молитвой только внешней и не засчитывается Богом»[36].
Ночное время считается более благоприятным для молитвы - но нет большой беды, если в ночной час молитвословия случится быть душе отягченной сном. Тогда, встав утром, нужно, затворив двери и окна, сотворить свое молитвословие - ибо написано: Твой есть день и Твоя есть нощь (Пс. 73,16). Бог славится во всякое время[37].
Среди древних отцов-подвижников было множество великих молитвенников за мир, чей подвиг был «живительным источником небесной благодати, полагающей семена новой жизни»[38]. Так, однажды брат увидел в окошко кельи авву Арсения за молитвой: он был весь как бы огненный. О том же авве Арсении говорили, что на рассвете воскресного дня он оставлял солнце позади себя и простирал руки свои к небу, и молился до тех пор, пока не воссиявало в лицо его солнце[39].

[1] Евагрий. Слово о молитве. 3, 36.
[2] Древний патерик (Д. п.) 12. 6, 9.
[3] Слово о молитве. 50, 51, 91.
[4] Преп. Макарий Египетский. Духовные беседы. 56. 4; Великое послание. IX. 3, 6.
[5] Д. п. 12. 23.
[6] Евагрий. Слово о молитве. 3, 35, 47.
[7] Д. п. 12. 3.
[8] Евагрий. Слово о молитве. 17, 1.
[9] Д. п. 11. 117; 12. 20.
[10] Д. п. 18. 38.
[11] Евагрий. Слово о молитве. 35, 61, 84, 101.
[12] Д. п. 12. 21.
[13] Д. п. 18. 38.
[14] Д. п. 12. 12, 19.
[15] Д. п. 12. 15, 14.
[16] Преп. Макарий Египетский. Великое послание. VIII. 3; IX. 6; IX. 9, 10; Духовные беседы. 53. 6, 8.
[17] Д. п. 12. 4.
[18] Жизнь пустынных отцов, гл. 29.
[19] Евагрий. Слово о молитве. 17, 18, 33.
[20] Д. п. 12. 11.
[21] Д. п. 15. 88.
[22] Житие преподобного Антония... гл. 56.
[23] Евагрий. Слово о молитве. 31, 32, 38.
[24] Слово о молитве. 59, 34.
[25] Д. п. 12. 8, 18; 18. 42.
[26] См., например, Д. п. 12. 10.
[27] Евагрий. Слово о молитве. 40.
[28] Д. п. 12. 16.
[29] Евагрий. Слово о молитве. 4, 13, 22, 23, 54, 65.
[30] Там же. 58, 62, 71, 72.
[31] Там же. 67, 68, 116, 117, 128.
[32] Жизнь пустынных отцов. 1, с. 13.
[33] Евагрий. Слово о молитве .144, 145, 146.
[34] Лавсаик. 39.
[35] Д. п. 12. 22.
[36] Преп. Макарий Египетский. Духовные беседы. 53. 3.
[37] Д. п. 10. 139.
[38] Казанский П.С. Общий очерк жизни иноков египетских в IV и V веках, с. 85.
[39] Д. п. 18. 2; 12. 1.

Литература здесь.
Tags: Древний патерик
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments