ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Врата к Богу

Очерки аскетики египетских подвижников IV-V вв.
Очерк десятый

Труд подвижничества, сколь бы ни был он тяжел и продолжителен, оказывается бесполезным, если совершается без смирения. Смирение многоценно пред Богом, оно выше всех подвигов и трудов. Так, некий брат предпринял великие труды, чтобы получить от Бога желаемое, однако они не приблизили его к Богу, когда же он смирил себя, Бог послал Ангела возвестить ему об исполнении его просьбы. Одна лишь рогожа, сделанная со смирением, в очах Божиих дороже многих рогож, делаемых с гордостью. Не имея смирения, многие пали, совершив великие подвиги[1].
Смирение - это врата к Богу, через которые «отцы наши, многими скорбями, радуясь, вошли в град Божий». Без смирения невозможно спастись, как невозможно построить корабль без гвоздей. Нет иного пути к спасению, кроме пути смирения, без него невозможно сколько-нибудь возвыситься в делах по Богу[2].
Заповедь о смирении - первая заповедь Спасителя (блажени нищии духом - Мф. 5, 3); смирение вместе со страхом Божиим выше всех добродетелей[3], «предшествует» таковым[4]. Претерпевший уничижение, поругание и вред без иных трудов может спастись[5].
Смирение и страх Божий необходимы спасающемуся как дыхание, исходящее из ноздрей его. Особенно же насущно смирение для монаха - оно его печать[6]. Монах должен сокрушиться подобно попранному куколю. Монаха, во всем примерного, но не могущего перенести уничижения и презрения, авва Антоний Великий уподобляет селу, которое спереди красиво, а сзади разграблено разбойниками[7].
Смирение - первое и незаменимое орудие в духовной брани. Гордость диавола низлагается ни чем иным, как Христовым смирением. Это было открыто свыше преподобному Антонию. Старец ужаснулся, увидев сети диавола, распростертые по земле. «Кто же обходит их?» - воздохнул он и услышал голос: «смиренномудрие»[8]. Не имеющие же смирения находятся в великой опасности. Более всего нужно остерегаться впасть в самообольщение и думать, что достиг добродетелей[9]. Несмиренный образ мыслей о своих добродетелях не только отнимает плод их, но и обращает их в «повод к падению», причиной которого является гордость[10].
Без смирения и сознания своего недостоинства не приносит душевной пользы и труд служения литургии[11].
Помимо главного - спасения - смирение доставляет подвижнику и многие другие духовные блага: открывает ему истинное познание о себе, защищает от демонов и страстей, становясь как бы шлемом, или покровом. Стяжавший его познает свои грехи. Смиренномудрие вместе со скорбью о грехах изгоняют из души всякий демонский помысл и питают ее собственно собою и от святых добродетелей. К имеющему их не могут приблизиться страсти зависти и гнева[12].
Смирение - основание покоя душевного. Если человек соблюдает свой чин, не превозносясь и не преступая его, то он ничем не смущается[13]. Вообще причина смущения - отсутствие смирения.
По мере приобретения смирения в человеке истребляется гордость - страсть, столь опасная для подвижника, что, по слову старца, лучше человек согрешающий и сознающий свой грех и смиряющийся в мыслях своих, чем не согрешающий и не смиряющийся, а представляющий себя праведником и превозносящийся[14]. Высокоумие - порождение гордости, и оно, естественно, не одобряется: рассуждению о добрых делах предпочитаются сами добрые дела. «Брат еще не приобрел корабля... и прежде плавания приплыл в город», - говорит старец брату, рассуждавшему о делах, которыми сам не занимался[15]. По причине гордости случаются тяжкие падения подвижников, прежде удостоившихся великих даров от Бога (например, дара чудотворения)[16]. Поэтому Иоанн Ликопольский советует, «коль скоро кто приметит в себе движение гордости», удаляться в глубокую пустыню, чтобы избежать поводов превозноситься своими подвигами пред другими[17]. Однако и внешнее удаление в пустыню не избавляет от превозношения в мыслях.
Что означает смирение и по каким признакам оно узнается в человеке?
Смирение означает то, чтобы представлять себя грешнее всех людей и уничижать самого себя, как не делающего ничего доброго пред Богом. Путь смирения есть труды телесные и почитание себя грешником ниже всех, а это значит не обращать внимания на грехи других, но лишь на свои и непрестанно молиться Богу, прося Его помощи. Смирение - это возложение греха своего на себя (а не обвинение других, хотя бы они были и не правы). Бог хочет этого от человека, и это есть исцеление. По причине отсутствия такого настроения часто бывают преткновения, устраиваемые свыше[18].
Уста смиренных поучаются премудрости (Притч.11, 2). Смирение учит человека мудрости; оно и есть истинная мудрость. Поэтому смирение часто называют смиренномудрием. Смиренномудрие - «конец» всякому труду подвижничества и «лучшее на пути сем». Смиренномудрие учит человека порицать самого себя, быть ниже ближнего и прилепляться к Божеству, постоянно обвинять и осуждать самого себя, полагать грех свой на главу свою, представлять себя грешнее всех людей[19]. Состоит оно в том, чтобы не преступать чина своего: не стремиться взойти на высоту и, находясь в уничижении, не смущаться; все попечение полагать в том, чтобы просить Бога до тех пор, пока он не избавит нас от ветхого человека[20].
Смиренномудрие - это знание о своем незнании. Однажды преподобный Антоний Великий, желая проникнуть в глубину судеб Божиих, вопрошал об этом Господа, и Господь ответил ему: «Антоний, себе внимай! То суды Божии, а тебе нет пользы знать это». Сознающий свою нищету в знании, ничего более к сему не прилагая, совершает все Писание. Такой человек находится на истинном пути[21].
Смиренномудрие не имеет языка говорить о ком-нибудь как беспечном или противоречить кому-либо. Не имеет глаз, чтобы видеть недостатки другого или примечать за кем-нибудь. Не имеет ушей слышать, что не полезно душе его. Не имеет дела с кем-нибудь, а лишь со своими грехами. Смиренномудрый миролюбив со всеми людьми по заповеди, а не по пристрастию. Смиренномудрие состоит в том, чтобы благодарить делающего тебе зло. Оно составляет истинное благородство человеческой души[22].
Одного смиренномудрия достаточно для спасения, ибо оно содержит в себе все остальные добродетели. Смиренномудрие достигается трудами; чтобы приобрести его, требуется часто долгий и усиленный подвиг. К смиренномудрию это относится более, чем к любой другой добродетели. Приобретя смиренномудрие, нужно непрестанно заботиться о сохранении этого драгоценного дара, утверждаться и укрепляться в нем.
Как приобрести смиренномудрие?
Прежде всего, следует усердно исполнять заповеди, особенно, заповедь о непротивлении злу. Совершенное исполнение этой заповеди свидетельствует об утвердившемся в душе смиренномудрии[23].
Смиренномудрие достигается чрез страх Божий, а страх Божий достигается тем, чтобы уничижать себя при всяком деле и предаваться телесному труду до самого исхода своего отсюда и суда Божия. К смиренномудрию приводит почитание себя ниже всякой твари и труд телесным. Путь к смиренномудрию: воздержание, молитва к Богу и почитание себя ниже всякого человека[24]. Для стяжания смиренномудрия полезно, чтобы тебя обвиняли во всевозможных грехах; исключение составляет лишь ересь, которая значит отлучение от Бога[25]. Перенесение порицания есть вообще признак истинного делателя[26].
Почитание себя последним из всех грешником, ниже всех людей - это действенное средство стяжания смирения, вселяющегося лишь в сокрушенное сердце; его особенно рекомендуют отцы, и оно требует непрестанного понуждения себя и охранения. «Всегда с прилежанием старайся усвоить себе смиренный образ поведения, - поучает св. Амон, - и побуждай себя к этому с сокрушением, покорностью и чистосердечно, как почти уже умерший и погибший для мира сего и как самый последний грешник. Такое поведение принесет великую пользу твоей душе... Строго блюди себя... чтобы мыслью, словом и делом, одеянием и поведением смирять себя, презирая себя, словно навоз, пыль и прах, а также считая себя последним из всех и рабом всех; чтобы от всей души и всегда правдиво относиться к себе, как к самому последнему и грешному из христиан... Держа душу в таком сокрушении и смирении, ожидая ежедневно смерти, изо всех сил возопи к Богу, дабы по великой милости Своей исправил Он душу твою и сжалился над тобой... Со всем смиренномудрием, кротостью, благоговением предстоя пред Взирающим на тебя, не имей никогда дерзновения, помня о грехах своих, обращать взор свой горе... Трепещи перед Ним и бойся Его, зная, что в сравнении с неописуемой славой Его ты - ничто, земля и пепел, гниль и червь»[27].
Бывает, Господь испытывает смирение подвижника. Так, когда некий отшельник думал о себе, что он исполнил все добродетели, то Бог, желая смирить его помысл, через архимандрита послал его пасти свиней; когда же увидел его смирение, освободил его от этого дела[28].
В «Древнем патерике» содержится множество примеров смиренномудрия отцов. Так, авва Антоний молился: «Боже, не оставь меня; я не сделал пред Тобою ничего доброго, но даруй мне по благодати Твоей положить начало». Авва Арсений, знающий учение греческое и римское, спрашивал у египетского старца о помыслах, говоря, что не постиг еще и азбуки «этого несведущего». Он никогда не говорил из Писания, хотя и мог, также не сразу писал письмо. Когда же приходил в церковь, становился за столбом, чтобы никто не видел лица его. Старцы по смирению иногда отказывались молиться об исцелении людей. Иные по смирению отказывались от священнослужения, почитая себя недостойными. Авва Макарий претерпел оклеветание в прелюбодеянии, но ради его смирения Бог обличил оклеветавших его[29].
Старцы, святость которых была явна и подтверждалась многими милостями и дарами от Бога, считали себя последними грешниками и, когда их обвиняли, не поднимали и малого слова в свою защиту. Отцы старались держаться смиренного образа мыслей из опасности впасть в гордость. Но есть и другая существенная причина такого смирения святых: известно, что насколько приближается человек к Богу, настолько сознает он себя грешником[30]. Получив от Господа дар смирения, как талант, который должно «пустить в оборот» и приумножить, следует постоянно являть его на деле, чтобы не заслужить порицания и наказания от Господина и не лишиться данного Им таланта (ср. Мф. 25, 14-30).
По смирению отцы носили худые одежды, иные же по смерти завещали попрать тело свое, как недостойное почестей (авва Арсений)[31].
Учить послушников смирению - главная обязанность духовных наставников, ибо без этих «азов» невозможно вступить на поприще духовной жизни; смирением должны быть растворены всякая добродетель и всякий дар. Так, когда один послушник сподобился видения и открыл это старцу, тот, сказав ему, что видение от Бога, добавил: «но иди и будь послушен отцу своему»[32].
Не утвердившемуся в смирении опасно получить власть - такой человек быстро сокрушается[33].

[1] Древний патерик (Д. п.) 15. 64, 21; 15. 104, 87; 11. 1.
[2] Д. п. 15. 32, 63, 29, 43.
[3] Д. п. 15. 34, 33.
[4] Св. Аммон. О радости души того, кто начал служить Богу.
[5] Д. п. 29, 10.
[6] Д. п. 15. 46; 4. 67.
[7] Д. п. 8. 2.
[8] Д. п. 15. 14, 38, 3.
[9] Д. п. 11. 76.
[10] Лавсаик. 29.
[11] Д. п. 15. 21.
[12] Д. п. 15. 22.
[13] Д. п. 15. 53.
[14] Д. п. 10. 50.
[15] Д. п. 8. 10.
[16] Д. п. 8. 1.
[17] Лавсаик, 39.
[18] Д. п. 15. 28, 24, 99, 106.
[19] Д. п. 15. 28, 29, 2, 24, 99.
[20] Д. п. 15. 76.
[21] Д. п. 15. 1, 57, 4.
[22] Д. п. 15. 21, 77, 30.
[23] Д. п. 15. 68, 14.
[24] Д. п. 15. 35, 62, 58.
[25] Д. п. 10. 12.
[26] Д. п. 11. 26.
[27] Св. Аммон. Увещательные главы. 2, 4, 7, 12.
[28] Д. п. 15. 67.
[29] Д. п. 15. 5, 7, 10, 14, 31, 37.
[30] Д. п. 15. 39.
[31] Д. п. 15. 6, 9.
[32] Д. п. 15. 16.
[33] Д. п. 15. 66.

Искушение славой

Мир, не терпя смирения, воздвигает ему великие и часто изощренные препятствия. Излюбленным его орудием в этом является прельщение подвижника славой человеческой.
Любовь славы человеческой, или тщеславие, является, таким образом, одним из главных препятствий к стяжанию смирения. Тщеславие часто влечет за собой зависть. Зависть же не допускает в душу смиренномудрия; предавшийся ей человек предает душу врагам, которые вовлекают ее во всякое зло и погубляют. Человек, впавший в руки злой страсти тщеславия отчуждается мира сердечного, ожесточается к святым людям и впадает в высокоумие и гордость - матерь всех зол[1].
Работающий тщеславию (творящий дела ради прославления от людей), - замечает авва Аммон, - как и всякой страсти, «деяния свои совершает не по вере, но по ветхому человеку; поэтому и сила Божия не вселяется в них, но являются они недужными во всех делах своих...»[2]
Люди часто прельщаются славой человеческой по неведению истинного добра - не понимая того, что она лишь тешит злую страсть в душах их, не доставляя им никакого блага: слава человеческая ничего не значит, если Сам Бог не прославит человека[3]. Напротив, слава человеческая приносит много вреда подвижнику, особенно если кого почитают и ценят выше его достоинства. Тот же, кто несовершенно почтен от людей, прославляется свыше[4].
Любовь к славе человеческой несовместима со славой Божией в будущем веке[5], а также и в настоящем. «Не желай быть другом славных мира, чтобы слава Божия не оскудела от тебя», - говорит авва Исаия[6]. Домогающийся любви человеческой лишает себя любви Божией - поэтому нехорошо всем нравиться. Тщеславие истребляет добрые дела. Человекоугодие - порождение тщеславия - погубляет мзду делания подвижника. Открывающий и разглашающий добрые дела свои подобен сеющему на поверхности земли; тогда как скрывающий житие свое подобен сеющему на браздах пашни: он пожинает обильный плод[7]. Любовь славы человеческой рождает ложь, отвержение же ее в смирении производит в сердце большой страх Божий[8]. Добродетель узнаваемая и разглашаемая помрачается, подобно тому, как оскудевает открытое сокровище. Так и душа рассеивается и теряет свою силу от похвал, подобно тому, как воск тает от огня. При окружающей мирской славе невозможно сотворить плод небесный[9].
Тщеславие губит плод добрых дел. «Люди считают, - заемчает св. Амон, - что имеют плод, но пред Богом они ничего не имеют; поэтому Он не дарует им силы Своей и оставляет их пустыми»[10].
Тщеславие может принимать личину смирения. Так, некий брат по тщеславию называл себя грешником, но от вразумления огорчился, чем и обличено было живущее в нем тщеславие[11].
Говоря о нравах «беса тщеславия» авва Евагрий замечает, что он «изгоняется почти всеми другими бесами, а когда они терпят крах, то он бесстыдно подступает к монаху, являя ему величие его добродетелей».
Как избежать этой страсти и избавиться от нее?
Нужно остерегаться приобретать пустую громкую славу, на которую бегут мирские люди. Свое делание следует держать в сокровенности, ибо только делание втайне - истинное делание. Если же желаешь сохранить свой образ жизни, не нарушая его, то нужно сидеть в келье своей и никуда не выходить. Когда же это невозможно, то лучше нарушить свой образ жизни ради того, чтобы избежать тщеславия. Так, один брат не ел вареного, и это было возглашено во время трапезы. Старец сказал ему на это: «Лучше бы тебе есть сегодня в своей келье мясо, чем услышать такое слово пред всем собранием»[12].
Нужно беречься хвалящих нас и, делая добро, остерегаться хвалить себя[13]. Если кто принесет возвеличивающее нас слова, лучше молчать, ничего не отвечая: на похвалу лучше не отвечать, чтобы не оказаться принявшими похвалу. Чтобы не трогаться похвалой, нужно размышлять о грехах своих и думать, что мы не достойны того, что о нас говорят[14].
Чтобы стяжать истинное смирение, надо учиться твердо переносить сказанное другими оскорбительное или обличающее слово и не говорить праздных слов, обличающих тщеславие[15].
Авва Евагрий замечает, что совершенно «не поддаваться убеждениям беса тщеславия, предлагающего все утехи мира», может только «достигший ведения и испытавший наслаждение от плодов его... Ибо что может обещать он более великое, чем духовное созерцание?»[16] Но редкие подвижники «отведали ведения», и потому нет человека, который бы избежал искушений от этого помысла.
Старцы обычно «бегали тщеславия» и славы человеческой, иногда исполняя это буквально[17]. Совершенно избежать славы человеческой, однако, весьма трудно. Для этого требуются чрезвычайные подвиги. Так, некоторые старцы совершенно удалялись от людей, другие «шутили с миром», делая из себя юродивых[18]. Когда нет возможности удалиться от людей, Господь часто указывает Своим избранникам путь юродства. Примеры этих двух путей - авва Арсений и авва Феодор. Оба они более всего ненавидели славу человеческую, но избегали ее по-разному: первый «бегал людей», другой же был для них «как меч»[19].
Потому-то и в древние времена, и в последующие было множество тайных подвижников, подвиг которых был сокровен от мира. Так, скитские подвижники скрывали свои добрые дела, а если кто видел их, то считали их уже не добродетелью, а грехом[20]. Авва Иосиф и его ученики предлагали в утешение странникам все, что имели, и не молились перед ними, но пили с ними «чашу любви» - малую чашу вина. Обычно же они пили речную воду, смешанную с морской, и пели псалмы, и молились втайне от всех. Бывает, однако, что Господь промыслительно открывает тайную добродетель подвижника к пользе других[21].
Заметим, что «путь делания, растворенного смирением», «в сокровенной пустыне спасения» Христова, по предречению древних и современных святых, оставлен в особенности верным служителям Бога последних времен[22].

[1] Д. п. 8. 5, 4.
[2] Св. Аммон. Послание 6. 2.
[3] Д. п. 8.19.
[4] Д. п. 15. 70.
[5] Д. п. 8. 6.
[6] Д. п. 15. 19. Срав.: Св. Аммон. Слово о желающих безмолвствовать. 5.
[7] Д. п. 8. 16, 4, 29.
[8] Д. п. 15. 19.
[9] Д. п. 8. 23, 24.
[10] Св. Аммон. Послание 6. 3.
[11] Д. п. 8. 11.
[12] Д. п. 8. 13, 4, 7, 26, 25.
[13] Д. п. 10. 107.
[14] Д. п. 15. 73, 52, 103.
[15] Д. п. 8. 11.
[16] Евагрий. Слово о духовном делании. 32.
[17] Д. п. 6. 19, 21; 8. 12, 14, 22.
[18] Д. п. 8. 30.
[19] Д. п. 8. 3.
[20] Д. п. 8. 6.
[21] Д. п. 8. 7.
[22] Преп. Нифонт Цареградский (VI в.) // Преподобных отцов Варсануфия Великого и Иоанна Руководство к духовной жизни. М., 2001, ответ преп. Нифонта 4, с. 657-658; Молитва преподобного Нектария Оптинского.

Литература здесь
Tags: Древний патерик
Subscribe

  • О поиске внешних путей

    ...можно сказать следующее: Господь спасает нас Своей милостью, но не без нашего участия. В этом-то и проявляется синергия Божественной воли и воли…

  • Погоня за розовыми облаками

    ...Пока откровением помыслов не начнет очищаться душа, сердце и ум, никакой молитвы не будет. Будет одна иллюзия и погоня за розовыми облаками.…

  • DOES ORTHODOXY NEED MONASTIC ORDERS?

    Schema-Archimandrite Gabriel (Bunge) speaks about Catholic reforms, Orthodox tradition and the most important objective of monasticism…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments