ieris_m (ieris_m) wrote,
ieris_m
ieris_m

Category:

Совершенное общение

Очерки аскетики египетских подвижников IV-V вв.
Очерк одиннадцатый

Вершина подвижничества - христианская любовь. «Любовь есть порождение бесстрастия, которое есть цвет делания, - указывает авва Евагрий. - Духовное делание же созидается соблюдением заповедей, стражем которых является страх Божий, рожденный правой верой...»[1]. «Душа, уготовившая себя в невесту Небесному Жениху, - пишет преподобный Макарий Египетский, - приемлет залог Духа, дарования или исцелений, или ведения, или откровения; но не успокаивается сим, пока не достигнет совершенного общения, то есть любви, которая, будучи неизменною и непреткновенною, возжелавших ее делает бесстрастными и неколебимыми»[2].
С другой стороны, христианская любовь - это драгоценнейший дар благодати Божией, внутреннее достояние души, ее вечное наследие. Любовь Божия, замечает современный исследователь богословия святых отцов, «сообщается и передается людям, становится их внутренним достоянием, живой силой, определяющей, проникающей и образующей всю их жизнь... Полнота и изобилие любви Божией изливается на людей в виде живой и полномощной Божественной силы, которая есть собственно благодать...»[3].
Проявляется же любовь в отношении к Богу и ближним, то есть всем вообще людям.

[1] Слово о духовной делании. 81.
[2] Беседа 45. 7.
[3] Зарин С.М. Аскетизм... с. 400.

Любовь к ближнему

Евангелие открывает нам, что любовь к Богу невозможна без любви к ближнему: ненавидящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит (Ин. 4, 20). Древние подвижники ревностно исполняли заповедь Христову о любви. «Дело брата моего есть дело плодоношения моего», - говорит некий старец. Любовь к ближнему превыше поста и всех телесных подвигов: если бы даже брат, который держит пост в течение шести дней, за ноздри повесил себя, и тогда не мог бы он сравняться с тем, который по любви услуживает больным[1].
Христианская любовь к ближнему есть образ любви Божией к человеку и должна быть подобной любви Небесного Отца (см. Мф. 5, 45); имеющие такую любовь, по замечанию аввы Аммона, «всех любят, всех жалеют и о всех молятся»[2].
Как возможна такая любовь к творению Божиему, обезображенному грехом? Любовь видит во всяком человеке, даже самом последнем грешнике, образ Божий, по которому он сотворен и который в нем неистребим. «Дело любви, - пишет авва Евагрий, - представлять себя каждому образу Божиему почти так же, как и Первообразу, даже если бесы и стараются осквернить эти образы»[3].
Как ученики Христа и чада Божии, мы должны подражать Божественной любви. Бог призывает человека терпением и благостию - так же и мы должны «приобретать» ближнего[4].
Любовь, как сила, или энергия, Божественная, совершенно недоступна для демонов. Диавол может подражать любым подвигам - любви же подражать не может, как и смирению[5]. Этих двух добродетелей он лишился навсегда и поэтому, завидуя любви братий, всячески старается разрушить ее.
Эти две высшие христианские добродетели, любовь и смирение, являются начатками будущей жизни, прорастаниями семени вечной жизни, посеянной в мире Словом Божиим.
Подвиг любви к ближнему безмерно высок пред Богом. Ради любви братий Господь отнимает брань от подвижника. За любовь несогрешившего брата Бог прощает согрешившего. Шаги, которые делаются ради любви к брату исчисляются и считаются пред лицем Господа за великую цену[6].
Любовь к ближним высоко ценилась и процветала среди древних подвижников. Так, деланием скитян было «ободрять искушаемых и делать себе принуждение, чтобы приносить друг другу пользу»[7]. Правилом для пустынников было посещать новоначальных братьев, живущих в пустыне: не повредился ли кто умом от тяжелой брани, искушаемый демонами? Когда находили поврежденного, его приносили в церковь, и, по молитве отцов, брат исцелялся[8]. Авва Серапион по устроению Божию пришел к блуднице, чтобы спасти ее душу; вняв старцу, она изменила свою жизнь и все остальное время проводила в подвигах богоугождения[9].
Любовь нужно проявлять ко всем, независимо от их образа жизни, особенно же к грешникам. Душа согрешившего брата требует ободрения, да не како многою скорбию пожерт будет таковой (2 Кор. 2, 7). «Если делаешь доброму брату малое добро, - говорил один старец, - то вдвое должен сделать брату, о котором слышал какое-либо падение, ибо он немощен». Любовь учит не уклоняться от греха брата, а брать его на себя, как свой собственный, и нести. Иногда старцы по любви делили с братом его грех. Это и есть то, чтобы полагать душу свою... за други своя (Ин. 15, 13). Видя такую любовь, Господь прощает согрешившего[10].
Подвижники соревновались в любви к ближним, стараясь превзойти друг друга. Такое соревнование богоугодно и всячески одобряется старцами. «Имел я сокровище, и ты захотел похитить его», - говорил один брат, сделавший доброе дело ради любви, другому брату, пожелавшему сделать то же. «Где написано, что тесные врата тебе одному открыты?» - ответил ему брат; и спор их «восшел как воня благоухания» ко Господу[11].
Как приобретается любовь к ближнему?
Эта добродетель требует большого труда и принуждения себя. Для начала нужно «поступать так, чтобы сила твоя не сделала никому зла и чистым сделать сердце твое для всякого человека». Не нужно допускать в сердце укорение ближних, злобу и лукавство, и все прощать должникам нашим (Мф. 6,12). Желательно без принуждения, от всей души, давать братьям все, что бы они ни попросили (Мф. 5. 41). Если случится скорбь или гнев - ибо совершенно ничем не обуреваться или не опечалить никого, или не быть опечалену свойственно лишь Ангелам, - то нужно тотчас мириться. Держащий скорбь и гнев отпадает от любви, становится братом демонов и другом диавола, и не может получить от Бога отпущение грехов до тех пор, пока не простит брату[12]. Нужно смиряться пред братьями и отсекать для них собственные желания, не принимать в сердце помыслы подозрения, терпеть по произволению все, что бы ни случилось от братьев. Положение ближнего должно считать своим собственным и сострадать ему во всем, радоваться с ним и плакать, и так жить, «как бы нося то же самое тело». Если же случится какая скорбь ближнему, то заботиться о нем, как о себе самом, по написанному: едино тело есмы во Христе (Деян. 4, 32)[13].
В христианской любви «свое» не различается от «чужого», и братья едины во Христе, взаимно восполняя недостатки и немощи друг друга[14]. Преподобный Макарий, наставляя братию пребывать всегда во взаимной любви, приводит следующее рассуждение. «Сокровище, которым владеет брат мой, - говорит работающий о молящемся, - есть общее; следовательно, владею им и я», и другие должны рассуждать подобным образом. Когда же нет взаимной любви между братиями, а вместо нее «ропот, упреки, клевета и превозношение друг пред другом», тогда «в Теле Христовом наблюдается раскол, и невозможно нам получить духовного назидания, и воля Божия не может совершиться в нас»[15].
Евангельская любовь являет нам образ сокровенной жизни Пресвятой Троицы.

[1] Древний патерик (Д. п.)17. 27, 21.
[2] Св. Аммон. Из поучений. 4.
[3] Евагрий. Слово о духовной делании. 89.
[4] Д. п. 5. 31.
[5] Д. п. 17. 32, 31.
[6] Д. п. 5. 31; 17. 16; 5. 30; 17. 39.
[7] Д. п. 11. 30.
[8] Д. п. 17. 24.
[9] Д. п. 17. 33; см. также: 17. 6, 9, 10, 40.
[10] Д. п. 10. 17; 17. 12, 17, 26; 5. 30.
[11] Д. п. 17. 39.
[12] Д. п. 17. 11, 15, 18, 34.
[13] Д. п. 17. 38, 35.
[14] Д. п. 17. 23.
[15] Преп. Макарий Великий. Духовные беседы, 3. 2; Великое послание. XI. 7.

Совершенство добродетелей

Заповедь о любви к ближнему невозможно исполнить в чистоте и истине, если она совершается без любви к Богу и не «по Боге». Ревность о любви к ближнему по заповеди происходит из любви к Богу, а любовь к Богу выражается в чистой любви к ближнему - например, в том, чтобы искать пользы ближнего, а не своей[1].
Преподобный Макарий говорит, что любовь к Богу есть «первая и великая заповедь», а «первое должно поставляться на первое место... Если бы кто захотел пренебречь великой и первой заповедью - заповедью о любви к Богу... и вместо нее устремился бы ко второй заповеди (о любви к ближнему), только внешне радея о служении ближним, то для него будет невозможно осуществить неповрежденно и чисто и эту заповедь». Следствием же «памятования о Боге и любви Божией всегда является чистая любовь к брату»[2].
С другой стороны, любовь к ближнему учит любви к Богу. Господь дарует любовь к Себе за исполнение заповеди о любви к ближнему. «Как может человек получить дар любить Бога?» - вопрошал брат. - Старец же отвечает: «Если кто видит брата своего в прегрешении и возопиет о нем к Богу, тогда получает разумение, как должно любить Бога»[3].
Совершенная любовь - вершина лествицы добродетелей, «главное из благ», ибо написано: Бог любы есть (1 Ин. 4, 8)[4]. Как достичь этой вершины? Святые старцы испытали, что любовь Божественная вселяется в подвижника, когда он в смиренномудрии повергает себя пред Богом с сознанием и повиновением заповедям[5]. Образовывается любовь Божия, по наблюдению преподобного Макария, «из внутреннего благого расположения... с помощью благодати Божией... преумножается и увеличивается посредством постоянного и непрерывного памятования о Господе и небесного желания... через благодать Божию»[6].
Любовь рождает бесстрастие. Лествица добродетелей ведет к любви и вместе с тем ни одна из добродетелей не совершенна без любви, никакой подвиг не приносит пользы без любви: «ничто пост, ничто бдение, ничто труд при отсутствии любви»[7]. Из любви рождаются, - пишет преподобный Макарий Великий, - «истинная простота, кротость, смирение, непорочность, доброта, молитва и все последующие святые заповеди, которые осуществляются в своей полноте лишь посредством единственной и первой заповеди - заповеди любви к Богу... Благодаря нашей любви к Богу [делаются] легкими, доступными и простыми все прочие заповеди»[8].
Любовь имеет свойство увлекать ближнего горе. «Почему мы, трудясь, не получаем благодати, как древние?» - спросил некто. «Тогда была любовь, -ответил старца, - и каждый увлекал ближнего горе, а ныне, когда охладела любовь, каждый влечет ближнего своего долу - и потому мы не получаем благодати»[9]. Благодать особенно споспешествует делам любви.
Любовь освобождает от всяческого рабства, дарует свободу[10], заменяет собою в душе подвижника страх Божий (1 Ин. 4,18). «Я уже не боюсь Бога, но люблю Его», - говорил авва Антоний.
Любовь - это размышление о Боге с непрестанным благодарением. Благодарение же есть «знак успокоения», которому «радуется Бог»[11]. Молитва святых - их таинственное общение с Господом - совершается в неизреченной любви. «В молитве тех [которые усовершились духовно], - указывает преподобный Макарий Египетский, - действие святости направлено лишь на одного Бога... и через такое действие обретается некое таинственное общение с Господом в неизреченной любви...»[12].
Любовь и молитва приносят в мир начаток новой жизни, жизни будущего века. Так исполняется благая весть, возвещенная в Евангелии - о том, что приблизилось Царство Небесное (Мф. 4,17).

[1] Д. п. 17. 16.
[2] Великое послание. VII. 2, 3, 6.
[3] Д. п. 17. 29.
[4] Д. п. 17. 30.
[5] Д. п. 15. 23.
[6] Преп. Макарий Великий. Великое послание. VII. 2, 3, 6.
[7] Д. п. 15. 23; 17. 30.
[8] Великое послание. VII. 6, 8.
[9] Д. п. 17. 22.
[10] Д. п. 4. 26.
[11] Д. п. 17. 8.
[12] Великое послание. VIII. 3.

Литература здесь.
Tags: Древний патерик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments